В тихом омуте
Шрифт:
– Тони - твоя жена, Бен. Ты сам с ней разберешься.
– Но ведь она твоя подруга!
– Ну и что?
– Войдя в спальню, Элинор повернулась спиной к Бену и принялась расстегивать платье.
– Черт бы побрал эти дурацкие застежки. Помоги же мне!
Глава 11
– О, дьявольщина!
– Бен Вальдшнеп, уже в парадном костюме и с атташе-кейсом в руке, вернулся в гостиную. Тони, которая, сидя за чашечкой кофе - третьей кряду, - просматривала "Дейли Экспресс", недоуменно подняла голову.
– Совсем из головы вылетело, - пробормотал Бен и, неожиданно для себя, замялся.
– Что именно?
– Я сегодня вечером не вернусь. Мне очень...
– Что ты сказал?
– Извини, Тони. Я завтра приеду. К нам нагрянула целая куча американцев, и я обещал поводить их по Лондону. Они очень серьезные люди, и мне не хотелось бы...
– Ты выбрал самое удачное время, чтобы сообщить мне об этом, раздраженно сказала Тони, отставляя в сторону чашку с недопитым кофе.
– Да, совсем забыл. Ты уж извини, ладно? Как бы то ни было, завтра я вернусь. Возможно, придется с ними отобедать или...
– А переночуешь ты где?
Она брякнула это чисто машинально, поглощенная собственными мыслями.
– Не знаю, - Бен поспешно отвел глаза и посмотрел на часы.
– Все в самую последнюю минуту решили, когда я уже уезжал с работы. Ничего, секретарша мне что-нибудь подберет.
– Он виновато улыбнулся.
"Лгун несчастный, - подумала Тони.
– Ну и черт с тобой. Скатертью дорожка. Меня это вполне устраивает".
– А ты зубную щетку хоть прихватил?
– сухо спросила она.
– Черт, забыл!
– Бен хлопнул себя по лбу.
Он поспешно взбежал по ступенькам, а Тони задумчиво отпила кофе. Когда Бен спустился, в руке у него была дорожная сумка. Он наклонился и поцеловал Тони в лоб.
– До завтра, дорогая.
– Иди, на поезд опоздаешь.
Допив кофе, она подошла к телефону и, чуть поколебавшись, набрала номер Джеймса.
– Алло, доктор Торчленд слушает.
– Джеймс, это Тони. Ты один? Мы можем поговорить?
– Тони! О, да, конечно...
– Он замялся.
– В том смысле, что я один. Как твои дела?
– Тебя это с медицинской точки зрения интересует?
– сухо осведомилась Тони.
– Что? Нет, м-мм... с личной...
– Ты уверен, что ты один?
Молчание. "Что он делает?
– подумала Тони.
– Под кроватью, что ли, проверяет?" Не дожидаясь ответа, она продолжила: - Послушай, Джеймс, я специально звоню тебе заранее, чтобы ты успел перекроить свои планы. Бен только что сказал мне...
– Бен?
– Мой муж!
– Ах да - Бен. Я просто забыл...
– Не перебивай, пожалуйста, и выслушай меня, - терпеливо промолвила Тони. Сама же при этом подумала "Будь он хоть чуть-чуть посообразительнее, цены бы ему не было. Просто невероятно, как такому оболтусу удалось экзамены сдать! Ладно, я сама за него все придумаю." Джеймс, Бен сегодня домой не вернется. Я остаюсь одна на всю ночь. Он приедет только завтра днем!
– Вот как?
Тони терпеливо ждала.
– Да, Тони, я понимаю, что ты имеешь в виду, но, к сожалению, сегодня я совершенно не могу...
– Джеймс, твоя занятость меня совершенно не интересует, - перебила его Тони.
– Ты прекрасно знаешь, что любые планы всегда можно изменить. Если, конечно, ты сам не переменился, и относишься ко мне так же, как и неделю назад.
– О, Тони, я отношусь к тебе, как и прежде, но...
– Но ты боишься, да? Если дело только в твоей премерзкой кузине, то я могу сама за тобой заехать. Так что за машину можешь не волноваться...
– Нет, Тони, дело вовсе не в этом. Просто сегодня возвращается старый Кайт-Фортескью!
– Ах, вот оно что...
Джеймс уловил перемену в её тоне со смешанным чувством облегчения и сочувствия. Бедняжка Тони, придется ей смириться с неизбежностью. Желая немного подсластить ей пилюлю, Джеймс добавил:
– Сама знаешь - я просто мечтаю тебя увидеть, тем более что Бена дома нет. Но с приездом Кайта все меняется. На карту поставлено мое будущее, и я не могу...
– Мне кажется, ты все-таки можешь приехать, - спокойно промолвила Тони.
– Если хочешь, конечно.
– Но я хочу!
– Тогда скажи Кайту, что, раз уж он вернулся, то ты хочешь денек отдохнуть. Навестить прабабку в Брайтоне или...
– Кстати, о прабабках - хорошо, что ты напомнила, - вздохнул Джеймс. Утром возвращается моя тетя Агата. Да и Китти несет свою вахту, надеясь, что ей выпадет последний шанс. Если она меня застукает...
– Значит, ты не хочешь?
– прервала его Тони.
– Нет, Тони, дело вовсе не в этом. Я просто...
– Хорошо, Джеймс. Я все понимаю. Жаль только, что я согласилась... что я уступила... впервые за всю жизнь...
– голос её предательски задрожал.
– Тони!
– Прощай, Джеймс.
Она повесила трубку. Джеймс оторопело воззрился на телефонный аппарат. Проклятье! А с другой стороны - слава Богу! Нет, не все так просто. Он обидел Тони, бедняжка готова была расплакаться. Но что он мог сделать? С возвращением Кайта и тети Агаты он повязан по рукам и ногам.
Джеймс в задумчивости уселся за стол и налил себе кофе. До сих пор ему отчаянно, даже неправдоподобно везло. Несколько раз он был буквально на волосок от разоблачения, лишь чудом спасался от Китти, и тем не менее, теперь, за несколько часов до возвращения Кайта, сохранял все шансы на победу.
Было бы чертовски несправедливо ставить все это на карту ради того, чтобы в последний раз ублажить Тони.
Тони...
Меньше всего на свете Джеймсу хотелось её обидеть. Он вспоминал её огромные наивные, как у ребенка, глаза. Трогательную улыбку. И ведь для неё все это было не просто так, она впервые изменила мужу...
Нда, скверно получается, Джеймс вздохнул и встал из-за стола. Он чувствовал себя законченным мерзавцем. Нет, нельзя обижать беззащитную женщину, которая доверила ему самое сокровенное из всего, чем владела.
Рука Джеймса как-то сама собой потянулась к телефону. Чуть поколебавшись, он снял трубку, и уже начал было накручивать диск, когда его вновь обуяли сомнения. А вдруг он приедет к Тони и они лягут в постель, а тут нелегкая её мужа принесет? Что тогда? Может, он ухватится за удобный предлог, и - подаст на развод?
Джеймс вздрогнул и отдернул руку от телефона, словно аппарат вдруг раскалился докрасна. Нет, так дело не пойдет. Он не имеет права рисковать своей карьерой врача, да и всем будущим, ради мимолетного каприза. Впрочем, каприза ли? Джеймс представил себе игрушечное личико Тони, и глубоко вздохнул. Эта женщина и в самом деле нравилась ему. Она затронула какие-то глубинные струнки его души. Что ж, когда-нибудь он скажет ей правду, объяснит, насколько велико было его желание приехать к ней в тот день.