В тихом омуте
Шрифт:
– Да, я только заскочу домой и оставлю машину. Господи, даже не верится!
– Мне тоже. Ну, пока, дорогой!
Услышав сигнал отбоя, Оливер нажал кнопку и попросил телефонистку соединить его с номером Уиндлбери, 151. Николя ответила почти сразу.
– Что случилось, милый? Тебя уволили?
– Нет еще. С минуты на минуту...
– Тогда что ты хочешь мне сказать?
– Я хочу предупредить, что завтра ночевать не приду. Дом наш - целиком в твоем распоряжении.
– Завтра! Оливер, ты прелесть! Обожаю тебя.
Он хмыкнул.
– Я тоже. Ну что, договорились?
– Конечно. Целую тебя, милый.
Положив трубку, Николя отправилась в спальню и сверилась с дневником. Затем вернулась в гостиную и позвонила в Лондон, на Би-Би-Си.
– Мистера Бьюкенена-Смита, пожалуйста.
– Назовитесь, пожалуйста.
– Николя Холт.
– Одну минутку, мисс Холт.
Вытянув перед собой ноги, Николя залюбовалась ими. Ах, какие стройные, не то, что длиннющие ходули Элинор...
– Здравствуй, Ники!
– Привет, любовничек!
– Чем порадуешь?
– Собой, если ты меня ещё хочешь. Вся завтрашняя ночь - наша. Если ты, конечно, не предпочтешь глубокий сон в полном одиночестве.
– Обижаешь. Как тебе это удалось?
– Оливер куда-то сваливает. Должно быть, Аманда своего старикашку выпроводила. Или - ещё кто...
– Трижды ура!
– Одним словом, детка, сразу после школы стрелой лети к мамочке. Усек?
– Да, киска моя.
Вечером в среду, закончив принимать пациентов, Джеймс навестил Наташу. Едва не погорев с Элинор и Китти, он хотел дотянуть до спасительного уик-энда, по возможности, избегая общения со своей назойливой кузиной, а также с Тони и Николя.
Тони звонила ему дважды; Джеймс был с ней учтив, даже нежен. Он уверял, что мечтает с ней встретиться, но разные злосчастные обстоятельства, о которых нельзя говорить по телефону, никак не позволяют. Он также сообщил ей, что к концу недели возвращаются тетя Агата и Кайт. Джеймс рассчитывал, что, услышав эту новость, Тони поймет всю затруднительность его положения, однако в ответ услышал только: "Джеймс, мы непременно должны увидеться. Это крайне важно". И, тем не менее, он решил, что попытается протянуть до уик-энда, не угодив в когти Китти, которая и без того уже рвала и метала. Если до инцидента в Тихом омуте она видела в нем только соперника за дележ наследства тети Агаты, то теперь - Джеймс это печенкой чуял - ненавидела его лютой ненавистью. По крайней мере, отъезжая от дома Элинор, Китти просто бесновалась.
Лондонский вокзал Виктория. Пасмурный день, тучи, грозящие вот-вот разразиться дождем. Даже не верится, что ещё в воскресенье он загорал у бассейна. Вчера, конечно, о том, чтобы поплескаться в воде, не было и речи, да и Наташа держалась несколько иначе. От былой агрессивности не осталось и следа; она была тихая и расслабленная. Хотя и не менее изобретательная, чем в первый раз. Где они только не предавались любви: при свечах - на персидском ковре, в деревянной нише с резным сводчатым потолком, у камина...
– Ваш билет?
Мозолистая лапища с корявыми пальцами, увенчанными грязными ногтями, словно морковку, выдернула Джеймса из сладких грез. Подменив соблазнительный облик Наташи на робкую мордочку графа, с которым Джеймсу предстояло вскоре встретиться в ресторане на Джермин-стрит.
Суровый метрдотель, услышав, что Джеймса ждет граф Чимаролли, мгновенно оттаял, и сопроводил его к заказанному столу.
– Прошу вас, сэр, сюда, пожалуйста...
Чимаролли уже поджидал его. При приближении Джеймса, он учтиво поднялся навстречу - маленький, улыбчивый, безукоризненный. Карие глаза дружелюбно лучились. Граф протянул Джеймсу маленькую лапку.
– Дорогой доктор, счастлив вас видеть.
Официант отодвинул стул, помогая Джеймсу сесть.
– Как насчет аперитива?
– предложил граф.
– Благодарю, с удовольствием.
– В стакане графа краснело нечто, похожее на кампари.
– Может быть, кампари со льдом?
– Пожалуйста - два, - заказал граф официанту.
– Сию минуту, сэр.
– Официант поклонился и, щелкнув каблуками, испарился.
– А вот моя жена всегда заказывает шампанское, - сказал граф и смущенно улыбнулся.
– Она его обожает. Впрочем, вы, наверное, и сами это заметили... Вам ведь нравится моя жена, да?
– М-мм, да, - замялся Джеймс, чуть не поперхнувшись от неожиданности.
– Очень.
Граф заулыбался во весь рот. Ответ Джеймса явно привел его в восхищение. Официант принес им напитки и тут же удалился. Когда они остались одни, граф снова заговорил:
– К сожалению, все мои лондонские знакомые принадлежат к кругу банкиров и финансистов.
– Он потешно наморщил нос.
– С ними даже поговорить не о чем - их интересуют только деньги. Ваше здоровье, доктор! Я могу называть вас Джеймс?
– О, разумеется, граф...
– А вы зовите меня Адольф.
– Он приподнял свой бокал.
– За нашу дружбу.
– Пригубив свой напиток, он добавил.
– Мне очень импонирует ваша дружба с Наташей, Джеймс. Я рад, что она счастлива.
– Угу, - поддакнул Джеймс, поспешно отпивая.
– Что ж, давайте выберем закуски, - предложил граф, раскрывая меню. Как вы относитесь к черной икре, Джеймс?
Вернувшись в офис после сытного ланча, Майк Бьюкенен-Смит позвонил домой жене.
– Элла?
– Да, привет, Майк.
Что-то в её голосе заставило его насторожиться.
– Я тебе не помешал?
– спросил он.
– Ты не одна?
– Господи, да с кем же мне быть?
– раздраженно спросила Элинор.
– Ну ладно, не заводись, я просто так спросил, - ответил Майк, немного уязвленный; Элинор чуть подпортила его безмятежное настроение.
– Послушай, Элла, завтра пятница...
– Ты звонишь мне только для того, чтобы сказать, какой завтра день? язвительно перебила она.
Майк ответил не сразу - он терпеливо считал до десяти.
– Так вот, завтра вечером я домой не приеду, - промолвил он наконец. Я хотел тебя предупредить, чтобы ты тоже могла кого-нибудь...
– Ты останешься у Ники?
– Да. Если ты не против, конечно.
– Мне абсолютно наплевать, с кем ты спишь!
Прокричав эти слова, Элинор бросила трубку.
Положив свою трубку, Майк ещё минуты две не шевелился. Что случилось с Элинор? Какая муха её укусила? Неужели она вдруг взревновала к Ники? Нет, это просто в голове не укладывалось. Разве что в дело вмешался какой-то непредвиденный фактор. Может, на горизонте появился новый мужчина?