Чтение онлайн

На корме командует второй помощник Вадим Жуков. Чуть ссутулившись, держит у рта сетку микрофона. Лицо у него жесткое, неулыбчивое. Рыжая шевелюра утонула в глубоко надвинутой фуражке. "До причала пятьдесят метров… Сорок метров…" – докладывает он на мостик. "Малый вперед!" – гремит сверху. "Есть малый вперед!" – глуховатым голосом "деда" отвечает машинное отделение.

Палубу на кормовом срезе начинает бить крупная дрожь – враздрай заработали винты, подтягивая неповоротливую корму к причалу. Грязной пеной покрывается взбаламученная, промасленная вода.

На баке Толя Левченко, коренастый матрос в синей куртке, сильно размахнувшись, бросает на причал выброску – тонкий линь с грузом на конце. Линь змеится в воздухе и падает на бетон причала. На берегу выброску подхватывают швартовщики и в четыре руки тянут ее из воды. Каждая секунда дорога – теплоход по инерции продолжает скользить вперед.

Выброска привязана к огону – толстой петле причального конца. Сейчас этот конец – тяжелый черный канат – вслед за петлей медленно выползает из воды на причал. А судно все движется…

Сухопарый голландец с трудом набросил петлю на чугунную тумбу и сам присел на нее – перевести дух. Такой же швартов завели на корме. Теперь теплоход двумя нитями привязан к берегу. Заработали шпили – выбрать слабину. Причальные концы поползли обратно в клюзы, натянулись до треска, притягивая к причалу тушу теплохода. Из плетеных канатов дождем потекла выжатая вода. На баке и корме быстро перебегали матросы в одинаковых синих куртках – подтаскивали еще два конца к клюзам. Снова полетели выброски.

Толстые нейлоновые канаты, как удавы, плыли к причалу, извиваясь в маслянистой воде.

В репродукторах железным басом гремели команды главного помощника.

– На корме – завести шпринг!

– Есть завести шпринг!

– Подтянуть прижимной!

– Есть подтянуть прижимной!

"Садко" мягко всем бортом прижимался к бетонному причалу. Со шлюпочной палубы в торжественном марше ударили и зазвенели литавры и трубы духового оркестра. Над морским вокзалом, рядом с государственным флагом Нидерландов, вытягивался под ветром ярко-красный, с серпом и молотом флаг…

На причале свалены горы чемоданов. За мокрыми от дождя стеклами морского вокзала в ожидании посадки толпятся пассажиры. Они с нескрываемым любопытством рассматривают советский лайнер. Подают трап. У трапа становятся полицейские в синих плащах. На судно входят карантинный врач, судовой агент и таможенники.

Невероятно худой блондин с волосами до плеч и русой бородой – коллега Шевцова. Он здоровается по-английски и поспешно опускается в кресло, словно не надеется на свои ноги.

– Адский холод, – улыбается карантинный врач, потирая длинные худые пальцы, – и ветер не стихает. Вчера над Голландией прошел ураган. Не завидую вам – вы были в море.

– Нас четыре часа держали на рейде, – сообщает Шевцов, настраивая свои губы и язык на английскую речь.

– Что делать? – голландец огорченно разводит руками. – Каждый думает только о своей выгоде.

– А вы понимаете, что значит в ураган дрейфовать вблизи берегов? – сердито и уже по-морскому спрашивает Шевцов. Голландец понимает. Все голландцы от рождения моряки.

Виновато улыбаясь, карантинщик задает вопросы:

– Экипаж о'кей?

– О'кей.

– Крысиное свидетельство о'кей?

– О'кей.

– Больных нет?

– Ни одного.

– О'кей, можно опустить желтый флаг.

Шевцов звонит на мостик.

– Теперь небольшая формальность. – Голландец достает из портфеля сложенный вдвое лист и протягивает Шевцову. – Это Морская декларация здоровья.

Декларация пестрит вопросами:

"Не было ли на борту заболеваний чумой, холерой, желтой лихорадкой, натуральной оспой, тифом или перемежающейся лихорадкой?"

"Ноу", – выводит Виктор.

"Не было ли заболеваний, подозрительных на инфекционные? Имеются ли на судне другие причины, которые могут привести к развитию инфекции?"

"Ноу, ноу", – везде пишет Шевцов.

Формальности окончены. Шевцов получает "свободную практику" – зеленую бумажку с печатью – и приглашает коллегу в курительный салон.

Этот салон – традиционное место приема морских властей. На столе икра, осетрина. Из дежурного бара приносят водку и боржоми. Русская водка славится во всех портах мира. Тем более что ее всегда наливают щедрой рукой.

Шевцов подводит гостя к столику у широкого иллюминатора. Отсюда хорошо виден Роттердам, рукава Мааса, шлюзы и разводные мосты.

Голландский врач маленькими глотками по-птичьи пьет водку. Смотрит на свой город. С некоторых домов ураганом сорваны крыши. Вырваны с корнем деревья, повалены фонари. На причале копошатся рабочие в желтых куртках.

Открывается стеклянная дверь, и с подносом в руке входит… Оля. На ней красное форменное платье с белой отделкой.

Она смущенно улыбается и здоровается с Виктором кивком головы. Форма смущает ее так же, как нашивки доктора. Шевцов удивленно таращит глаза на ее униформу. Ольгу не узнать.

– Ты где работаешь? – вполголоса спрашивает он.

– В баре "Белые ночи", – улыбается Ольга. – Приходите.

– Обязательно!

С фуражкой в руке в курительный салон входит озабоченный старпом Стогов, замечает смущенную Ольгу и останавливается:

– Вот это да!…

Оля краснеет, ее лицо становится такого же цвета, как платье. Андрей решительно направляется к столику доктора и садится на свободное место.

– Оля, можно чашечку кофе?

– Пожалуйста.

Старпом пьет кофе, позабыв размешать сахар, потом вполголоса спрашивает:

– Ты где работаешь?

– В баре "Белые ночи", – улыбается Оля. – Приходите.

– Обязательно, Олечка! – расплывается в улыбке Стогов.

В дверь заглядывает четвертый штурман Игорь Круглов. На рукаве у него голубая повязка вахтенного. При виде Ольги лицо Игоря вытягивается. Шевцова начинает разбирать смех.

Круглов как-то боком, осторожно приближается к Оле, и диалог повторяется слово в слово.

Начинается посадка пассажиров. У трапа, как на часах, стоит Круглов, строгий и неприступный, в глубоко надвинутой фуражке с длинным черным козырьком. Сейчас его вахта. Он вахтенный помощник – главное лицо на судне. Рядом с ним – коренастый, одетый по форме Саша Лесков. Легкий ветерок шевелит на его голове редкие белесые волосы. Форменную фуражку он не признает. У Саши за плечами факультет иностранных языков. Сейчас он в новой роли – дежурный переводчик.