Чтение онлайн

– Ату его, док, ату! Посади его в изолятор! – захохотал Саша, откидываясь на подушки дивана.

– И это парторг, уважаемый на судне человек! – в сердцах развел руками Виктор Шевцов. Он бросил взгляд на убитое лицо пассажирского помощника и немного остыл.

– Ну зачем вам обезьяна? Для чего? Да и жестоко это – содержать живое существо в хозяйственной сумке! Честное слово…

– Да я ее в сумке только ношу, – тихо возразил нарушитель медицинской декларации. – А так она живет у меня в каюте, на свободе, и прекрасно себя чувствует.

– Откуда она взялась на судне? – устало спросил доктор, усаживаясь в кресло и чувствуя, что случай, говоря врачебным языком, безнадежный.

– Хотел я ее домой привезти племяннику в подарок – школьник он еще, в четвертом классе. Да она там такого натворила… Рюмки побила, штору оборвала и с карниза свалилась прямо невестке на голову. Решил я ее на карантинную станцию отвезти для наблюдений.

Притихшая на минуту Кристи вприпрыжку пронеслась по каюте и взобралась на рундук. В руке у нее был Сашин круглый будильник… Ее хозяин продолжал:

– Вышел я из дома в четыре часа утра, пока на улицах народу нет. Прицепил к ошейнику цепочку, посадил обезьянку за пазуху и пошел. Держу ее, а она кусается. Тут трамваи пошли. Я с ней в угол забился. А она снова вырывается. Выскочила и запрыгала по сиденьям. Я за ней. Она от меня. Добрался до карантина еле живой. Ветеринар ее как увидел и говорит: "Знаете что, вы обезьянку ведите домой. Мы ее лучше дома наблюдать будем". Я уж просил, упрашивал – никак. Куда податься?

Домой никак – невестка на развод подает. Ходить по улице не могу – замерз. Хорошо, ребята шли – пионеры. "У нас, – говорят, – еж в школе живет, в зоокабинете. Дай нам, дяденька, твою мартышку!"

Я, правда, отговаривал их. Но потом подумал – еж там есть… Это уже коллектив зверей, можно сказать. А коллектив – он воспитывает. Ладно, думаю, поживи-ка с ежом!

И что вы думаете? – Пассажирский помощник поправил очки и посмотрел на Шевцова. – На следующее утро – звонок в дверь. Директор школы стоит. "Ваш зверь?" – спрашивает. "Мой", – отвечаю. Сунул он мне в руку цепочку и бегом вниз по лестнице…

Жизни дома не стало. Невестка ругается, племянник уроки забросил. Соседи в потолок стучат, усыпите, требуют, ваше животное! А у меня рука не поднялась… Так вот мы с Кристи и стали жить на теплоходе. Пробовал я – в джунглях ее отпускал. Но прижилась она. Не хочет за границу…

Евгений Васильевич грустно вздохнул. Глаза его затуманились. Почуяв настроение своего хозяина, Кристи отложила в сторону будильник, уселась на колени к Евгению и обхватила его мохнатыми руками.

"Совсем как человек, – растрогался доктор и про себя решил: – Буду по-прежнему писать: ноу, ноу…"

Пассажирский помощник попрощался и ушел.

– Видал? – кивнул ему вслед Саша.

– А что такое? – не понял Виктор.

– Эх ты! А еще врач! – упрекнул его Александр. – Не видишь, что не в себе человек…

– Что такое? – всполошился доктор. – Заболел?

– Вот именно, за-хво-рал, – насмешливо протянул Лесков. – Влюбился!

– То есть?

– "То есть"! – рассердился Саша. – Вот он – женский вопрос во всей красе. Ну и задам я этой "Моне Лизе" перцу!

– А-а-а… – с опозданием догадался Виктор Шевцов. – Так вот оно что. Но, ты меня извини, Лариса-то тут при чем?

– А при том: любишь – так люби, а не любишь – так нечего синими глазищами мозги затуманивать! Хорошего человека с курса сбивает. Ну, погоди – я этого так не оставлю!

– Комиссар, ты что, озверел? Чем же она виновата? Тем, что молодая и красивая?

– Нет, не понимаю, – горячился парторг, – не понимаю я наш отдел кадров! Подбирают красоток, а я тут расхлебывай!

– А ты что, вместо Ларисы старую каргу на кривых ногах поставишь?

– Да все я понимаю, – Лесков с досадой махнул рукой. – Мне его жалко. У него от работы с пассажирами мозоли на нервах. А тут она еще…

А в это время, пока в коридорах офицерской палубы не было ни души, Вадим Жуков и Игорь Круглов тайно готовили отмщение главному помощнику Грудинко…

Ночью на Солнечной палубе случилось ЧП. Шевцов проснулся от отчаянного крика. Накинув белый халат, он выскочил в коридор. К каюте главного помощника бежали соседи: Дим Димыч в незапахнутом махровом халате и пассажирский помощник в ночной пижаме…

– А-а-а! – летел крик Грудинко из темноты каюты. Дим Димыч ощупью нашел выключатель на переборке, включил плафон и испуганно отступил от койки.

В постели Бориса Григорьевича кто-то лежал, отвернувшись к переборке. Из-под одеяла выглядывала черная, как чугун, спина.

– Ого! – икнул от удивления Дим Димыч. – Негритянка! Голая…

Он подскочил к койке, одним махом сдернул одеяло и остолбенел. А потом закатился громовым хохотом. От его хохота пробудилась вся Солнечная палуба.

На койке главпома, продавливая пружины, покоился огромный черный баллон с углекислотой. Все случилось, когда Грудинко пришел с ночной вахты, принял теплый душ и, погасив свет, нырнул под одеяло. Что-то тяжелое и холодное вдруг навалилось на него…

Директор неудержимо хохотал, двумя руками придерживая свой живот. Интеллигентный Евгений Васильевич, давясь смехом, вытирал слезы, выступившие из-под очков. В сторонке, у соседней каюты, безразлично глядя в подволок, стояли Вадим и Игорь.

Главного помощника била нервная дрожь. Он прижался голой спиной к рундуку и наспех схваченным с вешалки полотенцем прикрывал совсем не то…

В дверь каюты Грудинко ломились любопытные. Но Дим Димыч загородил дверной проем широкой спиной и солидно скомандовал:

– Расходитесь, товарищи! В чем дело? Любому чертовщина может присниться…

Честь мундира была спасена.

Когда все разошлись, Грудинко запер дверь, оделся и сел за стол, закрыв лицо руками. Ему вспомнилось то страшное и незабываемое, что пришлось пережить пять лет назад…

"Все. Хватит плавать", – подумал он, взял лист бумаги и начал писать рапорт о переводе на берег.

Наутро Вадима Жукова и Игоря Круглова вызвал к себе капитан. Дверь за ними плотно закрылась. Не слышно было ни грозного капитанского баса, ни голосов провинившихся штурманов. За дверью капитанской каюты полчаса стояла такая тишина, будто там все вымерло. Игорь и Вадим вышли от капитана побледневшие, с опущенными головами. Они постояли в коридоре, не глядя друг на друга, потом молча направились к каюте главного помощника.