Чтение онлайн

От одной мысли в глазах темнеет, в паху сочится, а тормоза отказывают.

И я примагничиваюсь губами к ее груди.

Хэвен издает протяжный, запредельно возбуждающий стон и садится в кровати.

Я распластываюсь на полу, мысленно молясь: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста".

И даже сам не знаю, чего больше хочу - чтобы она обнаружила меня, с мизерным шансом на продолжение, или нет. С чуть более реальным шансом на продолжение когда-нибудь.

Не могу видеть, что она делает, но по шороху понимаю, что вертит головой и совершает какие-то манипуляции с одеялом. Только бы не заметила приоткрытую дверь.

– Фак, опять этот сон, - разочарованно стонет и, видимо, падает на кровать.

"Опять?!" думаю озадаченно, хотя мне следует думать о том, как бы удрать незамеченным.

Хэвен больше не шевелится и не издает никаких звуков, но я еще долго лежу ковриком у ее постели - на всякий.

А потом еще долго лежу на своем диване, но в итоге все же засыпаю.

Хэвен

– Ну что, готов?
– оборачиваюсь на заметно побледневшего Сойера и торопливо подношу перчатку к носу, чтобы скрыть улыбку.

Я обещала ему не смеяться.

Но удержаться очень трудно - его явный, совершенно не наигранный испуг выглядит очень забавно. А то, какой мертвой хваткой он вцепился в палки, будто они его спасут от падения, и вовсе комично.

– Нет, - отрезает он, глядя не на меня, а перед собой, на склон, кстати, почти совсем пологий.
– И все еще не понимаю, зачем мне спускаться вместе с тобой с этой горы…

– Это учебная горка, для новичков.

– Окей, с этой горки, рискуя сломать себе шею.

– Нужно очень постараться, чтобы сломать шею или хотя бы лыжу на этой простейшей трассе. А на вопрос зачем ответ очевиден - чтобы сопровождать меня. Везде и всюду. Разве не такое у тебя задание? Ты же все еще меня охраняешь, да? Значит, должен все время быть рядом и обеспечивать мою безопасность.

– Мы оба знаем, что охрана тебе не нужна. Никто за тобой не охотится, ничто тебе не угрожает, и сбегать ты вряд ли собираешься.

– А вот в этом я на твоем месте не была бы так уверена, - улыбаюсь с невинным видом и надвигаю на глаза очки с желтыми стеклами.
– Ретроградный Сатурн, и… приветик.

Не знаю, зачем я его дразню и почему с маниакальной настойчивостью тащу на склон. Какое мне дело до того, что он не стоит на лыжах? Ну не хочет и не хочет. Но испытываю странный азарт. Даже готова потратить день на скучнейшее катание с детских горок, лишь бы вдоволь насладиться беспомощностью Сойера и своим превосходством над ним.

У Зигмунда нашего Фрейда наверняка есть какое-нибудь позорное определение моему навязчивому желанию. Ну да мне по барабану на его теории.

– Поехали!
– командую и несильно толкаюсь палками.

Оглядываюсь через плечо - Сойер все же следует за мной, слегка коряво, но старательно повторяя все то, чему его учили я и призванный на помощь инструктор более двух часов.

Склон плёвый, но я все равно еду как надо, не пижоня и не пренебрегая техникой.

Несомненный плюс зеленой[1] трассы в том, что я могу позволить себе отвлечься и насладиться красотой горы-вулкана. Ослепительно белый на ярком полуденном солнце, хрустящий под лыжами снег, густо припорошенные - подозреваю, что запушенные - им шеренги пушистых елей и уходящие далеко ввысь обледенелые вершины.

Засмотревшись по сторонам, я немного выпадаю из реальности, и понимаю это, лишь когда лыжи Сойера наезжают сзади на мои, и он неуклюже хватается за мою куртку, а потом обхватывает за талию.

– Ой!
– вскрикиваю от неожиданности и немного от боли - хватка у него железная, в чем я не раз уже могла убедиться.

Но и боль, и испуг быстро отступают перед волной кардинально других эмоций.

Когда приходит осознание, что я в плену его рук… снова… меня обдает жаром, а глаза самопроизвольно закрываются. Голова начинает откидываться назад в естественном движении, но останавливается, не коснувшись Сойера, когда я слышу:

– Ты убить нас решила?

Он не наезжает, а интересуется спокойно, без истерики, хотя должен сейчас и психовать, и высказываться о моих неблондинистых мозгах.

Окажись я на его месте, то за создание опасной ситуации рвала бы и метала, поминая его и его родственников до седьмого колена не самыми лестными эпитетами.

– Просто задумалась. Прости.

– Красиво тут, - понимающе тянет и отпускает меня.

Тут же ощущаю укол разочарования, а тело отзывается мелкой дрожью озноба. Будто температура воздуха резко упала. Или я вышла на улицу нагишом.

Ни то, ни другое, конечно же.

Я молча возобновляю спуск. Внизу бурчу, не глядя на Волчека:

– На первый раз хватит или хочешь продолжить?

– Хочу, - отвечает неожиданно.
– Предпочитаю закрепить теорию практикой. Иначе быстро забуду все, чему научился. Одного раза недостаточно.

Игнорирую непрошеные ассоциации, связанные с этой фразой и, равнодушно пожав плечом, толкаюсь к месту посадки на подъемник.

Мы скатываемся еще дважды с зеленой трассы, а на четвертый Сойер смело предлагает свернуть на пересекающуюся с нашей голубую, чуть более сложную, трассу. Она прямее, оттого короче, и я соглашаюсь.

Робкий голос сомнений заглушает урчание голодного желудка и невыносимая скука слишком долгих спусков. Красотами я уже налюбовалась и просто отбывала повинность, уже не раз пожалев, что вписалась в обучение Сойера.

Но когда он успешно справляется и с голубой трассой, я испытываю необоснованную, но оттого не менее приятную гордость за его первый успех. И радость оттого, что у меня получилось пробудить его интерес к нежно любимому мною виду спорта.

И тут самое время еще раз спросить себя: "а какое тебе дело до его одобрения?"

Но неприятных вопросов я всегда избегала, и сейчас не разбежалась отвечать. Пусть и самой себе.

После обеда, неразумно заполированного щедрой порцией тирамису, я чувствую, что мне больше хочется вернуться в номер и поваляться на кровати под сериал на тв, чем совершать слаломные подвиги. Но расслабиться себе не позволяю и решительно двигаюсь к дверям, ведущим в переодевалку, где я оставила все свое снаряжение.

Мы договорились, что сейчас я отправляюсь на склон одна и продолжу тестировать синие и, быть может, черные трассы. Сойер изъявлял готовность кружиться на подъемнике туда-сюда, но, когда я ставлю перед собой ботинки, чтобы переобуться, он вдруг кладет мне на колени цветной буклет.