В твоем плену
Шрифт:
Это уже неоднократно виденная мною реклама проката спортивного инвентаря, но сейчас она раскрыта на странице со специальной техникой. Я поднимаю на него непонимающий взгляд, а он, пожав плечами, предлагает, вроде не особо заинтересованно:
– Можем взять снегоход. Исследуем маршруты для фристайла…
– А тут есть такие?
– Да, если потрудиться и прочесть легенду к карте склона.
– Я читала!
– Значит, если читать внимательно.
Отворачиваюсь. Критика справедливая, но я все равно злюсь на его капитанство. Тоже мне, само совершенство…
Однако перспектива пересидеть свое обжорство на снегоходе видится мне сейчас крайне заманчивой - наклонившись к ботинкам, я в полной мере осознала, как сглупила, поддавшись чревоугодию. Кататься, вообще, лучше на голодный желудок, а не набитый десертом.
– Чур я поведу!
– вскакиваю со скамейки.
– Ну уж нет! Не при мне.
[1] цветовая маркировка горнолыжных трасс, обозначающая трассы для начинающих. в Штатах они отмечены зелеными кружочками
Глава 19 Ты же говорил
Это невероятный опыт. И невыразимый сгусток эмоций спектра восторг.
Катание на горном снегоходе по девственно чистому, никем не тронутому плотному снежному покрову на бешеной скорости - это, без преувеличения, первый номер в списке обязательных развлечений для любого любителя экстрима. В принципе, я всегда относила себя к таким любителям, но по странному - до жути обидному - стечению обстоятельств до сих пор не испробовала этот чистый, бескомпромиссный адреналин.
Ощущения, которые завладевают тобой, когда снегоход несется по белому крупянистому морю, описать и передать невозможно.
Дух захватывает и хочется кричать, когда Сойер, приподнимаясь в седле, прыгает с пролетом с валуна, приземляется, не притормаживая, и тут же пускает махину вплотную к частоколу пушистых елей. Лавирует между их нестройными рядами, едва не врезаясь в шершавые стволы. Зад вместе со мной заносит то влево, то вправо, и сердце уходит в пятки, и я едва не визжу.
Приветливые ёлки ощупывают, поглаживают меня своими огромными игольчатыми ветвями-лапами, щедро осыпая снежным фонтаном и пахучими иглами. Так и хочется ответить на их рукопожатие, но можно и без руки остаться.
Прижавшись к спине Волчека, выглядываю из-за его плеча, жадно глядя, как лыжи вгрызаются в снежную кашу, вспарывая ее и взметая ввысь столбом. Позади нас остается длинный шлейф из хлопьев, снежинок и колкой снежной пыли, но я больше не оборачиваюсь на них - завихряясь в воздушном потоке, они больно обжигают, впиваются в неприкрытые щеки, будто мелкие осколки стекла.
Когда скорость становится запредельной, и ветер радостно хлещет по неразумно высунутому лицу, я прячу его за широкую спину Сойера, приложившись обветренной щекой к дутой куртке.
И мне так хорошо, что даже страшно. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы эта поездка не заканчивалась. Хочется ехать и ехать вот так, с ним. Мчаться быстрее ветра и ни о чем не думать. Просто наслаждаться моментом.
И плевать на холод и ветер.
Но мои мольбы не услышаны, еще пара сотен метров, и снегоход начинает сбрасывать скорость. И почти сразу, резко, с заносом и пробуксовкой, выстрелив из-под лыж девятибалльной снежной волной, "Ski-doo" замирает у мини-каньона.
Я нехотя отлипаю от него и, встав, перекидываю ногу через сиденье. Хлопаю по плечу:
– Давай меняться.
Он поворачивает голову и поднимает на лоб мокрые от тающих снежинок очки.
– Хочешь за руль?
– голос полон удивления и сомнений.
– Хочу.
– Я же говорил… - он тоже встает со снегохода.
Теперь мне приходится смотреть на него снизу вверх, а так гораздо сложнее отстаивать свою позицию.
– Я умею водить!
– Водить машину по шоссе и управлять снегоходом на неукатанной ратраком трассе - принципиально не одно и то же, Хэвен. Поверь на слово, - он говорит со мной как с ребенком.
– Я училась вождению в экстремальных условиях, и - напомню - ушла от погони на двух скоростных тачках. Так что не надо мне объяснять очевидные вещи.
– А на снегоходе ты когда-нибудь ездила?
– На снегоходе нет, - приходится признаться, но меня это ничуть не смущает.
– Но вряд ли это сложнее, чем управлять кроссовым мотоциклом.
Он долго смотрит на меня своими циркониевыми глазами, изучающе, пронизывающе, но без раздражения или злости.
– Хорошо, - кивает, наконец.
– Попробуй. Но, как личный телохранитель, обязан тебя предостеречь - риск свернуть шею сильно повышается. Причем уже нам обоим. Если что, берешь на себя обязательство сообщить моей матери.
– Убьешься, домой не приходи?
– фыркаю я по-русски.
– Типа того, - отвечает он и занимает место на снегоходе с краю, оставляя водительское мне.
Приглашающе похлопывает по коже сидения.
– Так мы едем?
Я сажусь перед ним и сжимаюсь, когда его руки обхватывают меня за талию, а мускулистые бедра берут в тиски мою задницу. Меня разом обдает жаром и бьет от озноба. Зажмуриваюсь, перестаю дышать и глохну от бешеного бита в ушах.
"Ой-ё… и как же я буду ехать?.." проносится в голове, хотя никуда ехать я сейчас не хочу.
Но меня никто не спрашивает.
Видимо, почувствовав мое напряжение, Волчек ослабляет хватку и отодвигается. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать от… от холода. Точно от холода.
– Ключ в замке, - напоминает он сухо, и я поворачиваю плоскую железяку.
"Ski-doo" оживает. Положив руки на рукоятки, левой дергаю рычаг дросселя, и вскрикиваю, когда махина резко дергается и рвет с места. Меня откидывает назад и вжимает спиной в Сойера.
Развернувшись на месте, неуправляемый снегоход с ревом несется вперед, прямо на маленькую елочку. Нервно крутанув рулем, я чудом уворачиваюсь от столкновения, вряд ли серьезного, но позорного, однако уже через секунду вынуждена сделать обратное движение - прямо по курсу высоченная могучая сосна. Я не успеваю ни подумать, ни дать команду конечностям, тело само реагирует - мышечная память и инстинкты. Но мне стыдно, и я стараюсь выправить ситуацию. Еще несколько движений рулем, уже осознанных, и снегоход выправляется на дороге. Я облегченно выдыхаю.
Прав был Сойер, управлять этой штуковиной не совсем то же, что водить тачку или моцик по бездорожью. Этот агрегат требует большей силы и концентрации, у меня пока плохо получается найти с ним общий язык. Да и под гусеницами у меня не твердая земля, а рыхлый сыпучий снег. Зыбкий, как пески в пустыне. Оттого моя адаптация сложна вдвойне.
И я благодарна Волчеку, что он наблюдает за моими попытками молча. Насмешек я бы не пережила. Но и не отступилась бы.
Русские не сдаются. А Вандербилты - тем более.