Чтение онлайн

Боже, я ненавижу, что она права. Я делаю пару глубоких вдохов, и реальность снова возвращается. Мужчина, с которым я встречаюсь, отшельник, но знает Фрэнка Штейна? Где логика.

— Фу, для этого мне нужно вино, и я не могу поверить, что ты пыталась вызвать у меня чувство вины. Ты даже не ешь мороженое, — говорю я, скользя в своих плюшевых тапочках-кроликах, хлопающих ушами. На ходу я надеваю беспроводные наушники, чтобы убедиться, что Берни и ее безумную болтовню никто не подслушивает.

— Верно, но я прямо скажу своей непереносимости лактозы, чтобы она отвалила, если ты порвешь со мной.

Улыбка кривит мои губы, почти разрушая фальшивый раздраженный тон.

— Ты понимаешь, насколько смешна, верно?

— Неважно. Хотя не собираюсь тебе врать — похоже, он многое скрывает.

В животе все переворачивается от страха. Пожалуйста, не будь секс-торговцем. Я ныряю в коридор, направляясь на кухню. Боже, надеюсь, я не столкнусь с Владом. В желудке все переворачивается во второй раз.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спрашиваю я, когда думаю, что путь свободен.

— Я имею в виду, что у большинства организаций есть надежные брандмауэры62, защищающие большую часть их активов. Но странно. Я нашла эту небольшую дочернюю компанию, и все файлы зашифрованы. Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела. Подумай о безопасности на уровне Форта Нокс63.

Я хмурюсь и шепчу:

— Но какое это имеет отношение к Владу?

— Я все еще работаю над этим, но нашла один старый документ. Очевидно, семья Цепеш была частью Talbot Global с момента ее создания.

— Что? — Talbot стоит миллиарды. Если это правда, то почему им нужна помощь, чтобы организовать это грандиозное открытие? Если Влад — партнер Фрэнка Штейна, тогда зачем все это?

— Может быть, он хотел расширить свое портфолио? Кто знает? — я почти слышу, как она пожимает плечами через динамик. — Честно говоря, мне интересно, почему это место не кишит моделями.

Я включаю свет на кухне и бросаю взгляд на безупречно чистую, облицованную кирпичом плиту и столешницу.

— Да, какого черта? Просто одна мисс Америка, ничего особенного.

— Я серьезно, Обри. Я не знаю, что происходит, но у меня странное предчувствие.

— У тебя были приступы странных предчувствий со второго класса, — говорю я, пытаясь вспомнить, за какой дверью находится кладовка. Им действительно нужно составить карту — это упростило бы поиск. Телефоны в каждой комнате тоже не помешали бы.

— Послушай, что бы там у них ни происходило, мне потребовались дни, чтобы разузнать то, что я говорю тебе сейчас, и потребуются недели, чтобы разобраться во всем этом, — бормочет она как раз в тот момент, когда я понимаю, какая дверь ведет к вину.

— Какие у тебя будут неприятности, если тебя поймают?

— Как будто кто-то из тех придурков, которых он нанимает, может поймать меня, — говорит она и смеется на другом конце провода.

Бернадетт — куколка, милая, веснушчатая, рыжеволосая куколка, которая гордится тем, что никогда не сталкивалась с компьютерной системой, которую не могла взломать. Это не первый и не последний раз, когда нам приходится вести разговоры об интеллектуальной собственности других людей.

Я открываю дверь кладовой и направляюсь к лестнице, ведущей в подвал.

— Ну, думаю, тогда тебе не придется скучать. Боже, здесь так темно, — бормочу я, останавливаясь наверху лестницы.

— Так включи свет, — затем в трубке раздается злое рычание, прежде чем она продолжает. — Дело в том, что я не могу попасть на жесткий диск. Словами не передать, сколько тревожных сигналов это для меня означает.

Я спускаюсь в подвал, шаря рукой по стене в поисках выключателя.

— Я ищу свет и я не понимаю, какое отношение жесткий диск Фрэнка Штейна имеет к Владу.

— Подожди. Зачем тебе свет, когда на улице день?

— Я в подвале. Люди умирают в подвалах только ночью, так что сейчас безопасно.

— Да, звучит правдоподобно. В любом случае, спроси об этом Влада. Talbot существует уже пару сотен лет. Он должен что-то знать. Возможно, один из его дедушек в какой-то момент купил акции, но, судя по тому, что здесь написано, его семья помогла основать компанию.

Я прислоняюсь к деревянным перилам, ведущим в подвал.

— Неа. Ты сама по себе, — говорю я, но на линии тишина. — Берни?

На экране телефона написано «вызов отключен», ну да, удача снова на моей стороне. Черт возьми. Я выдергиваю наушники и засовываю их в карман, затем оглядываюсь в темноте, гадая, где этот чертов выключатель. Резкий скребущий звук вызывает холодную дрожь по спине.

— Ладно, уровень страха повышается.

— Обри? Что ты там делаешь? — доносится голос Влада из дверного проема.

Я вскрикиваю и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, купающегося в кухонном свете, как будто вокруг его тела ореол.

— Привет, — прохрипела я, надеясь, что он не слышал ничего из нашего разговора.

Его руки сложены, но я не вижу лица. У меня такое чувство, что меня подслушали, но, по крайней мере, он не услышал безумия моей лучшей подруги и не узнал о ее незаконных действиях в компьютере.

Он спускается по ступенькам и направляется прямо к стене напротив лестницы. Загорается свет.

— Зачем кому-то понадобился там выключатель? — бормочу я.

Он поворачивается, ухмыляясь, как будто рад меня видеть, и это успокаивает. Мое сердце тает от улыбки, напоминающей о фотографии, которую сделал Джордж, и о том, как кто-то в комментариях назвал его «мясистым горячим мужиком».

Я улыбаюсь и молюсь, чтобы это не выглядело так, будто я паникую. Нахуй меня и нахуй Чеда, но в основном нахуй Джорджа и его милое, приятное лицо. И Берни тоже, за то, что напугала меня. Живот переворачивается от ужаса, и я внезапно вспоминаю, зачем я вообще здесь. В комнате так много полок, все заставлены старыми бутылками, некоторые с ярко-красными пробками. Я замечаю ящик с этикеткой справа от двери, который выглядит знакомо.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, подходя ближе, и я пытаюсь отодвинуться так, чтобы это не было заметно.