Чтение онлайн

– Наверное, не скоро забуду сурукуку, которая извивается у моих ног.

– Ты держалась геройски.

– У меня душа в пятки ушла.

Он вспомнил, что они промокли до нитки.

– Мне отвернуться, пока ты выжмешь одежду?

– Не надо. Все само на мне высохнет.

На нем тоже. Но это не очень удобно.

– И сколько это продлится?

– Недолго. Может, полчаса. Все будет хорошо, хотя сейчас наша одежда мокрая и это не очень приятно.

Он повернулся к ней. Мокрая рубашка прилипла к ее телу. Под тонкой тканью выделялась большая грудь. Он хорошо видел даже ее соски. Бюстгальтера она не носила.

Черт. Всего один поцелуй вывел его из равновесия на несколько часов. Словно что-то взорвалось у него внутри.

Вот бы кто-то сейчас проверил его состояние! Наверняка температура высоченная. И давление как перед инфарктом.

– Думаю, приятнее всего было десять миль назад, - бросил он с хрипотцой в голосе.

 Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Она скрестила руки на груди, мгновенно уловив двусмысленность его реплики.

– Броуди?

– Что? — отозвался он как ни в чем не бывало.

Затем высунул язык, словно чтобы поймать несколько капель, в душе надеясь, что неприятный момент останется позади.

Это сработало.

– Не валяй дурака.
– Она вытянула руки, сведя ладони в виде чашечки. Несмотря на сильный дождь, поймать ей удалось лишь несколько капель, только чтобы лизнуть языком.

– О да. Твой способ намного лучше.

Она проигнорировала его похвалу:

– Как ты думаешь, что они сейчас делают в самолете?

– Наверняка сидят внутри. Воды у них достаточно, и еды тоже. Все с ними будет хорошо.

– Надеюсь, что так.

Но голос ее прозвучал не очень уверенно.

– Мы постараемся, чтобы и у нас все получилось, Элли.
– Ему вдруг захотелось ее подбодрить.
– Сегодня мы много прошли. Если столько же пройдем завтра и твои расчеты верны, то вечером бум сидеть за столом с твоим другом.

– Многовато «если». И ты кое о чем забыл. Если никто из нас не повредит ногу. Если мы не выпьем грязной воды. Если кому-то из местных жителей покажется, что мы вторглись в святые для них места, где упокоились их предки. Только тогда все будет xорошо.

– Где упокоились их предки.
– Он улыбнулся одними уголками рта.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Знаю. Просто тебе иногда из-за меня приходится несладко. Да, препятствий много. Но мы все преодолеем.

Она тяжело вздохнула и на несколько минут затихла. Потом откинула волосы с лица и улыбнулась:

– Ладно. Похоже, я немного не в своей тарелке. Надо просто взять себя в руки.

– Ты держишься молодцом, Элли, с самого начала. А немного поворчать вправе каждый. Это не говорит о твоей слабости.

Она посмотрела вдаль:

– Если бы кто-то раньше сказал мне, что буду после авиакатастрофы пробираться через джунгли Амазонки, только посмеялась бы.

– А если бы тебе сказали, что рядом с тобой в этом походе буду я?

Она только через минуту посмотрела на него. Ее глаза блестели.

– Я бы ответила, что это исключено. Потому что куда бы я ни двинулась - Броуди Донован отправится в противоположном направлении. Чтобы нас всегда разделяло приличное расстояние.

– В этом нет необходимости.
– Когда-то он тоже так думал, но потом изменил свое мнение. Не после того, как увидел Элли в действии. Не тогда, когда убедился в ее умении владеть собой в трудной ситуации. Не после того, как понял… что все еще… думает о ней.

Мальчишка!

Да, может быть. Каким был, таким и остался. Тринадцать лет назад ему нанесли удар, который мог его уничтожить и, безусловно, разбил ему сердце.

– Броуди, у тебя есть все основания для того, чтобы меня ненавидеть.

Ее всегда отличала необъяснимая способность читать его мысли. Сейчас она почти, но все же не точно угадала, что у него на уме.

– Ненависти к тебе, Элли, не было.
– Его голос дрогнул, когда он произносил ее имя. Ее уход поверг его в отчаяние, но злости он не чувствовал.
– Не надо было делать это так.

– Ты прав. Я поступила трусливо.

Ее слова его удивили. Он ждал, что она приведет тысячу доводов, почему не могла поступить иначе.

– Я искал тебя. Связался с твоей матерью, с отчимом.

Она резко повернулась:

– Ну и что они тебе поведали?

– Не много. Мать сказала, что несколько месяцев с тобой не общалась. Что обо мне ничего не слышала. Мне это показалось странным, так, как мы с тобой вроде собирались всего через несколько недель пожениться и перед этим нанести визит твоей матушке.

Элли быстро заморгала, но ничего не сказала. Броуди стал закипать. Ему хотелось узнать правду. Почему она ничего не рассказала о нем своей матери? Почему не призналась, какие у них с матерью отношения?

 Однако Элли явно не собиралась что-то разъяснять, и он продолжил:

– Твой отчим вообще не хотел о тебе слышать.

– Так и думала.

– Что?

– Так и думала, что он не захочет обо мне слышать. Не переживай. Найти меня было весьма затруднительно. Переезжала с места на место. Особенно в первые годы.

Сам он не представлял, как можно не поддерживать связь с родителями. Даже из Афганистана и Ирака он посылал им имейлы и часто звонил.

А она без устали переезжала с места на мето. Но где-то задержалась настолько, что забеременела, родила ребенка от другого мужчины.

– А что случилось с отцом твоего ребенка?
– спросил он.

Она вздрогнула, словно не ждала этого вопроса:

– Он… умер.

Броуди все равно считал его сукиным сыном и не перестал ненавидеть после этого известия.

– Извини, - выдавил он из себя.

Она помолчала, а затем подняла голову:

– Как и его мать.

Что? Если Броуди и перестал соображать от обезвоживания, то теперь словно очнулся:

– Ты ее удочерила? Твоя дочь - приемная?

– Да,- прошептала она.
– Миа училась в школе где я работала. Ее родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе, потом она жила в сиротском приюте. Я удочерила ее около года назад.

– Миа, - повторил он.
– Ты знала ее родителей?