В заповедной глуши
Шрифт:
Мы выйдем из ада зловещего сами!
Слышите, сволочи?! САМИ!
Россия! Есть ещё у нас посёлки и окраины,
И деревушки, что вконец ещё не забурьянели!
И - верьте!
– там сейчас растёт
Тот, кто всю Русь от бед спасёт!
И. Козлов.
Валька назвал этот рисунок День первый. Он изобразил берег летнего лесно-го озера с ярким сухим песком. Ивы наклонялись над тёмной водой. Подальше теснились
дубы, а на противоположном берегу над косогором возносили свои кроны мачтовые сос-ны. На прозрачном небе плыло одинокое облачко и светило ласковое солнце. Всё вокруг было таким свежим и новеньким, как будто этот мир только-только родился и не зна-ет ни зла, ни бед, ни войн, ни просто огорчений. На песке возле самой воды загорали двое мальчишек лет по 13-15 - один лежал на спине, прикрыв глаза локтем от солнца, второй - на животе, устроившись щекой на сложенных руках. Мальчишки были чем-то похожи. Валька сумел передать - в позах,в выражении лиц - то, как им хорошо и спокойно сейчас.
А на траве у корней дуба были аккуратно сложены двумя кучками вещи.
Чёрные курточка и штаны, носки, убранные в грубые ботинки с короткими гетра-ми, серая спортивная майка и такие же трусы, чёрное кепи с орлом, ремень с ярко-жёл-тыми подсумками и ножом, простенький карабин.
Пилотка со звёздочкой, заношенная рубашка, драная майка на лямках, красный гал-стук, мешковатые штаны, чёрные трусы, побитые кирзачи, портянки, патронташ с гранатой и круглым подсумком, ППШ с выцарапанным на прикладе словом "Вовка".
Чёрная курточка была прострелена в нескольких местах с левого бока. Пилотка - один раз, но точно под звёздочкой...
...- Валь! Ва-а-а-аль!
– дружным хором завыли снаружи девчонки. Послышался смех, в окне возникли - щека к щеке - головы Витьки и Альки. Они мило прижимались друг к другу. Валька поспешно закинул картину и спросил сердито:
– Чего с утра пораньше?
– Пошли книжку обмывать, - предложил Витька.
– О!
– Валька подскочил к подоконнику.
– Привезли?!
– А то.
Мора махала от стола тонкой книжкой в мягкой обложке...
...
– Ты никак не можешь остаться?
– спросил Валька,держа лицо Моры в ладонях. Она покачала головой:
– Нет. Не могу. Но я скоро вернусь.
– Я просил Михала Святославича... будущей весной я приеду к вам.
– Хорошо...
– её синие глаза сейчас мягко мерцали.
– Мeleth min...(1.) Не бойся. Мы будем вместе.
____________________________________________________________________________________________________________________
1. Мою любимый... (синдар.)
221.
– Теперь я не боюсь, - ответил Валька тихо.
– Я понял: нет смерти, Мора. Её выдумали.
– Это так, - согласилась Мора.
И они поцеловались, стоя у калитки. Витька и Алька смотрели в их сторону с улы-бками, сидя за столом под деревьями.
– Ты ведь дождёшься Михала Святославича?
– спросил Валька. Мора кивнул:
– Он отвезёт меня на станцию... О, вон он идёт как раз.
– Ёлки, Леший!
– Витька вскочил.
– Смотри, Валь!
Прошлогодний знакомый шагал рядом с возвращающимся лесником, и чуть впереди бежал Белок.
– Изменились, - сказал Леший, подходя и опираясь на ограду.
– Но к лучшему. Привет, братья Гоп, Саша и Паша...
...
– Уехала, - печально сказал Валька.
– Моя тоже, - хмуро поддержал Витька. Валька хмыкнул:
– Твоя уехала в деревню. А моя...
– он вздохнул.
Леший, пивший из кружки компот, повёл щекой:
– Ничего. В жизни ничего не бывает надолго. И разлука тоже не навсегда.
– Даже смерть не навсегда, - сказал Валька.
– Это так дядя Михал сказал, когда я рас-сказал ему про... про одного его друга.
Леший смерил мальчишку слегка удивлённым взглядом и подтвердил:
– Да, не навсегда, наверное. Хотя у меня нет личного опыта.
– Жаль, - вдруг сказал Витька.
– Жаль, что смерть не навсегда?
– удивился Валька. Витька помотал головой:
– Нет... Надо было вот это стихотворение на первую страницу. А я его только что сложил... Это обо всём сразу. Жаль.
– Прочти, - предложил Леший.
– "Белые буслы" по-белорусски -
Белые аисты. Знаете, грустно
Как-то звучат они, эти слова.
Вновь проросла на откосах трава,
Мох - как подушка лежит на болотах
Лоси и зубры... Стрелять? Неохота...
Чистые росы и чистое небо.
Пахнет деревня, как в древности, хлебом.
Ночью в тумане скрипит коростель.
Лапы еловые - дом и постель.
Свет, васильки и пшеницы поля...
Ветры кудрявые льны шевелят...
Летние грозы за окоёмом,