Чтение онлайн

– Тот же, кто и здесь. Боец.

– Я так и думала...
– Алька вздохнула и шёпотом начала - нет, не читать стихи, а про-сто произносить строчки:

– Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король.

Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

"Знаешь, с охоты его принесли,

Тело у старого дуба нашли.

Жаль королеву. Такой молодой!

За ночь одну она стала седой".

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел.

Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

"Нет на земле твоего короля..."(1.)

– Ну зачем ты это?
– поморщился Валька.
– Не надо такие стихи...

– Сероглазый король...
– повторила Алька. И коснулась щеки спящего Витьки пальцами.

Таким жестом, что Валька сказал искренне:

– Жаль, что ты не моя девчонка. Повезло Витьке...

...В окне уже начало светать,когда Валька обнаружил,что Алька спит, уронив го-лову на тумбочку. Он подвинулся и даже хотел устроить девчонку удобнее, но побоялся

её разбудить.

Поёрзав но тумбочке, Валька посмотрел на Витьку - и выпрямился, как ужаленный.

Витька смотрел на него. Смотрел и слабо, но отчётливо улыбался. Глаза у Витьки

были бестолковые и сонные.

Мягко соскочив с тумбочки, Валька бухнулся на колени возле кровати. Зашептал:

– - Ты меня слышишь? Слышишь, да?! Ты живой, здорово, ты живой... а вот смотри,

Алька тоже тут, вон она спит, она устала очень, сидела тут... Ты как, тебе не больно?

_____________________________________________________________________________

1. Стихи А. Ахматовой

212.

Витька пошевелил губами и что-то такое изобразил лицом - это было похоже на гримасу новорожденного котёнка. Валька продолжал строить догадки:

– - Ты пить хочешь? Тебе медсестру позвать? Тебе Альку разбудить?

Прежде чем он договорился до предложения станцевать посреди палаты, Витька, всё это время морщившийся, выдавил из себя что-то похожее на шёпот. Валька от радо-сти только что не взлетел под потолок и, нагнувшись ниже, затрещал:

– - Ты чего сказал? Я не слышал! Ты ещё раз повтори, только чтобы я слышал, а то я не

расслышал...

– - Я живой?
– прошелестел Витька.

– - Ё-моё!
– взвыл Валька так, что Алька проснулась и птицей слетела к кровати...

...Вошедший через полминуты врач обнаружил:

– - очнувшегося и слабо улыбающегося раненого, которому полагалось спать ещё ча-сов шесть;

– - распластавшуюся на его подушке девчонку, поливающую эту подушку слезами и пулемётными очередями целующую раненого в лицо;

– - нелегала в белом халате на голое тело - этот стоял на коленях возле кровати, сжимал свободную руку раненого и дебильно улыбался...

33.

Поединок– назвал Валька эту мрачную картину. Траншея и луг вокруг были буквально завалены трупами в сером и ковыльном. Валялось оружие - целое и исковеркан-ное. Горела техника. Чернела и дымилась земля. На бруствере - в нескольких шагах друг от друга - стояли два человека. Тяжело, расставив ноги, ссутулившись - казалось, мож-но было слышать, как они дышат, хрипло и загнанно. Справа - русский пехотинец, без пилотки, в рваной на груди гимнастёрке с медалью "За отвагу" и окровавленной лопат-кой в правой руке. Одна обмотка размоталась. Молодое курносое лицо было усталым и яростным, коротко стриженые волосы золотились на солнце, выглянувшем из-за гори-зонта. Слева - немец, без куртки, в перемазанной кровью и грязью рубашке, на которой стали почти неразличимы подтяжки. Светлые отросшие волосы на тоже непокрытой голове шевелил ветер, белые зубы оскалены, и такое же молодое лицо - так же устало и яростно. В кулаке немца был зажат длинный кинжал, перемазанный кровью, и только на рукояти сиял блик, похожий на блик медали на груди русского.На лице русского прямо-та-ки читалось: "Не хочу я тебя убивать, не в радость мне - но у меня мамка есть, а ты её сгонишь с земли..." Но и на лице немца было написано: "Я слышал ЕЁ голос, голос Герма-нии, и он велел мне убивать - умри!" И ясно было - сейчас они бросятся друг на друга.

– Валентин, - окликнул его Михал Святославич.

– Вы приехали?!
– Валька повернулся.
– Как там Витька?! Скоро он...

– Валентин, - Михал Святославич придержал мальчишку за плечо. Тот улыбнулся:

– Что случилось?

– Случилось...
– лесник посмотрел прямо в глаза Вальке.
– Шесть недель назад в Крыму, в бою с бандитами из татарского "Адалята"...
– он перевёл дыхание, - ...смертью храб-рых пала дочь бретонского и славянского народа Мора Лаваль.

– Что?
– весело спросил Валька.
– Что-что?

С его лица сбегала краска, и оно становилось белым и плоским. Потом - серым. Как пепел.

– И ещё Жорка... обещал зайти...
– почему-то сказал он.
– Как вы говорите, что с Мо-рой?.. А, да, конечно. Вы идите, я сейчас...
– он отвернулся.

Подойдя к стопке картин, Валька свалил их в сторону. Листы картона с шорохом разъехались по полу. Пиная их ногами и со свистом дыша, мальчишка разбрасывал листы, пока не увидел то, что искал. Тогда он нагнулся и с каким-то усилием, будто свинцовый,

213.

поднял тот самый лист. Со стоном поставил его на подрамник.

Aranel Ross-i-Ernil-i-nauth

– гласила подпись под рисунком.

– Рыжая Принцесса, властительница дум...
– прочитал Валька и застонал, сжав края листа.

Мора Лаваль улыбалась ему с высокого седла, чуть наклонившись и подбоченившись - на фоне чёрного леса.