Чтение онлайн

Молчание. Тишина.

Так. Где он?

Шеллинг отполз в сторону. Ему вдруг показалось, что он очень громко дышит. Так громко, что в лесу отзывается эхо. Как будто время вернулось на десять лет назад, в Бо-снию, и он, лейтенантик "зелёных беретов", опять пробирался один по сербским тылам

208.

оттуда, где осталась лежать вся группа, и его корчило и комкало страхом...Потом ска-зали, что он там не был. Там вообще не было никого из американцев. Там не было никакой войны. Там была миротворческая операция. А за них не дают денег и наград, особенно ес-ли операция провалена. Дают только яму в земле. Только яму с червями. В чужой земле. Как он боялся тогда. Какой это был страх... Как сейчас...

Да нет, что это с ним...

Тот лётчик, которого они тогда должны были спасти, лётчик со сбитого F-16 - он тоже никогда не воевал в Боснии, его никто не сбивал. Шеллинг потом часто думал: а дали или нет семье лётчика хотя бы пенсию? Как семье погибшего - или списали всё на несчастный случай? Они ведь нашли его. Голый и окровавленный, он был посажен на нес-колько виноградных кольев сразу. Какие-то умники додумались снабжать пилотов при вылетах золотыми монетами и запиской на сербском с просьбой помочь. Монеты были разбросаны кругом и втоптаны в землю - с осатанением, яростно. А записка воткнута в оскаленный рот пилота... Там их и накрыли сербы - сигнал маячка был ловушкой, конечно же...

Господи, почему так страшно?! Шеллинг огляделся и стал отползать к кустам. Хоть бы выстрелил или выругался... Ещё секунда - чувствовал капитан - и он сам закри-чит, вскочит, сделает какую-нибудь глупость...

Почему-то вспомнился дед. Старый и ворчливый, он живёт в хижине в горах Ари-зоны и охотится. Сколько ему предлагали переехать, обещали оплатить лучший дом пре-старелых... Но упрямый старик только кряхтит и машет рукой. Он наезжал с гостин-цами и охотно принимал внука летом, не требуя платы. Как там было хорошо. Как здо-рово было просыпаться по утрам на сеновале и видеть в дверь встающее солнце, слы-шать лай собак и ворчание деда... Он кричал на отца, когда узнал, что тот разрешает Шеллингу поступить в кадетское училище. Шеллинг тогда не понимал, почему? Отец был военным. Примером для сына. И сам дед - разве он не получил целую кучу медалей за бои 44-45 годов? Но он кричал на сына - отца Шеллинга - и говорил вещи, которых сам Шеллинг не понимал. Что война войне рознь и что Америка Америке рознь, и что он сра-жался не за ту Америку, что есть сейчас... Старик выжил из ума, что тут думать...

А со следующего лета Шеллинг собирался отправлять к нему уже своего сына... Го-споди боже, как же теперь Мэри и Джонни?! Что им скажут? Отец... мать... а как же они?!

Дед. Вот что. Они охотились. Дед рассказывал. Тогда рассказывал... Шварцвальд. Германия. И был эсэсовский снайпер. И дед...

Да. Стоп. Он будет жить. Он вернётся. И не просто вернётся.

Он - победит...

...Валька быстро перекатился за кустами и приподнялся на колено, вслушиваясь и держа автомат наготове. Тихо. Куда он мог отступить? Коротко раздув ноздри, Валь-ка "попробовал" воздух. Не уйдёшь. Не надейся. Каким-то чутьём мальчишка понимал: этот стрелял в Витьку (слово "убил" Валька запретил себе произносить). Этот.

Не уйдёт, тварь.

Валька сместился ещё чуть в сторону. Вон то бревно. Но за ним его точно нет. отполз, гадина... Ловкий. Но ещё Валька ощущал его страх. Он боится. Боится умереть.

Валька не боялся.

Ещё передвижка. Он где-то там - должен вскочить и броситься прочь, отстрели-ваясь. Ну, или, по крайней мере, просто начать отстреливаться.

Пластаясь по земле, мальчишка двинулся в обход бревна, практически уверенный, что вот сейчас увидит спину или бок напряжённо выжидающего боевика. Но вместо этого...

...Изощрённое чутьё, которое начал воспитывать ещё де ла Рош и которое обрело окончательную отшлифованность здесь, в Пуще, спасло Вальку.

209.

Ещё сам толком ничего не понимая, он перекатился на бок - и дальше, волчком, ку-

барем - а длинные очереди освирепело били ему вслед, разбрасывали дёрн, срубали тонкие деревца, отсекали ветки, распарывали воздух... Он не успевал заметить, кто и откуда стреляет - и только через длинную страшную секунду засёк стоящего на колене сбоку от могучего дуба боевика. Он подобрался незаметно, но сейчас его лицо искажала досада и злость - он не ожидал, что мальчишка окажется таким ловким.

И Валька ответил огнём - неприцельным, но заставившим боевика нырнуть за дуб. Этого мгновения Вальке хватило, чтобы, швырнув туда свою вторую гранату - РГД-5 - следом за ней в свирепом броске оказаться сбоку от дерева, а сразу после взрыва - за ним.

Сильный удар ногой вышиб оружие из рук мальчишки. Боевик - из ушей текла кровь - поднялся. Его автомат тоже лежал на земле - выронил, оглушённый взрывом.

– Сука, - сказал Валька. И устыдился - воину незачем пачкать рот.

Они выхватили пистолеты одновременно.Стоя в двух шагах друг от друга.Вот то-лько Шеллинг потратил долю секунды на то, чтобы сдёрнуть предохранитель своего мо-щного кольта.

На стареньком ТТ Вальки предохранителя не было. И эта ерунда, ставшая причи-ной стольких несчастных случаев, сейчас всё изменила. Совсем. Навсегда...

...Получив сильный удар в грудь, капитан сперва ничего не понял и даже попытался нажать спуск, но кольт сделался вдруг неосязаемым, а следующее, что осознал Шеллинг - он падает наземь. Господи, подумал Шеллинг, мальчишка убил меня.

Удара оземь он не заметил. Над ним наклонилось яростное потное лицо этого ма-льчишки, и Шеллинг спокойно понял: а он похож на Джонни, только старше, конечно... Потом пришёл дед, и капитан сказал ему: прости меня, дедушка, я...

...Валька, запалено дыша, тискал рукоятку ТТ. Откинув руку с кольтом в сторону, боевик лежал перед ним, глядя в крону дерева удивительно спокойными серыми глазами. Мельком Валька узнал его и не удивился - опять он, командир; тогда, год назад, человек в серебристом "лексусе" на мосту через Нарочь, надо же!.. И показалось Вальке странное: что вот именно сейчас этому человеку - может быть, впервые в жизни!
– удалось по-нять что-то правильное. И он счастлив...

Глупо. Валька мотнул головой и, на бегу подобрав оружие, бросился к кордону...

32.

– Доктор, вы не понимаете!
– Валька умоляюще-бессознательным жестом при-жал руки к груди.
– Я должен быть там!

– Да нечего тебе там делать, - хладнокровно ответил доктор, глядя поверх мальчишки.

– Да как же нечего...

– Да так же. Я и Михала разогнал. А тебе точно нечего.