В заповедной глуши
Шрифт:
Взволнованная Ядвига Яковлевна встретила Вальку с облегчением и окинула удив-лённо-одобрительным взглядом. Тот раскланялся и заверил,что ничего не забыл и не забу-дет, потому что не имеет такой привычки, а помещать на нотную подставку шпаргал-ку мероприятия нет нужды. Ядвига Яковлевна кивнула несколько нервно и унеслась, а Ва-лька прошёл на пока что задёрнутую занавесом ипровизированную сцену.
Спортзал гудел за портьерой. Валька присел к роялю, откинул крышку. И неожи-данно отчётливо подумал, что в конце концов всё будет хорошо...
...О том, что всё кончится дискотекой, Вальку тоже предупредили. Ядвига Яковле-вна несколько раз подходила к нему - поинтересоваться, не устал ли он. Валька мотал го-ловой, меня рояль на гитару, гитару на первую попавшуюся свободную девчонку, девчонку на рояль... В очередной раз вскочив на сцену,мальчишка дал знак трудящемуся за пультом в поте лица ди-джею (тут его называли массовиком), выдернул из стояка микрофон и двинулся по сцене в танце, неожиданно вспомнив одну из любимых песен мамы.В зале зао-рали восторженно, ди-джей включил синий стробоскоп со "снежинками", а Валька само-забвенно выдал:
– Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Синий-синий иней
Лёг на провода...
В небе тёмно-синем -
Синяя звезда! О-уу!
Над тобою - в небе тёмно-синем!
136.
Синий поезд мчится
В дымке голубой...
Не за синей птицей -
Еду за тобой! О-уу!
За тобою, как за синей птицей!
Зал раскачивало. Валька смеялся губами, продолжая распевать:
– Ищу я лишь её, мечту мою,
И лишь она одна мне нужна!
Ты, ветер, знаешь всё - ты скажешь мне:
Она где - она где, она?!
Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Облака качнутся,
Поплывут назад...
Лишь бы окунуться
В синие глаза! О-уу!
Лишь в глаза твои мне окунуться!
Ищу я лишь её, мечту мою,
И лишь она одна мне нужна!
Ты, ветер, знаешь всё - ты скажешь мне:
Она где - она где, она?!
Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Синий-синий иней...
Синий иней
Лёг на провода...
В небе тёмно-синем -
Синяя звезда!
Только в небе - в небе тёмно-синем!
Он вскинул руку под последний аккорд. Девчонки в зале завизжали точно как в Рос-сии. Валька сунул микрофон в крепление и опять спрыгнул в зал, успев заметить, что Ви-тька высоко поднимает руку с отставленным большим пальцем, а Алька просто машет и смеётся...
...Видно было, что все уплясались. Продолжали, правда, ещё покачиваться под без-предметную музыку, но так - вяловато. Валька понял, что пора заканчивать. Но ему хо-телось закончить... да. Вот!
Вернувшись на сцену, он пошептался с массовиком. Тот кивнул, повёл рукой - сей-час всё сделаем. Взяв микрофон, Валька встал, расставив ноги пошире, в центре сцены, поднёс микрофон ко рту обеими руками.
Грянула и взвилась необычная, нетанцевальная музыка. Зал замер. И в эту мгновен-ную тишину ударил голос мальчишки:
– Свежий ветер в лицо хлестал
На исходе октябрьской ночи!
Новый день над землёю встал -
На рассвете, свептло и прочно!
И не думать об этом нельзя!
И не помнить об этом не вправе я!
Это наша с тобою земля!
Это наша с тобой биография!..
...
– Нам - жить!
– пел Валька:
137.
– Этот воздух лесной - пить!
И по звёздным морям - плыть!
И бессмертными -
быть!
Зал слушал. Слушали, обнявшись, мальчишки и девчонки. Слушали учителя у дверей и вдоль стен. А Валька, закончив, повёл рукой и...
– Ой, как летели птицы высоко
Сквозь непогоду да темноту!..
...Каждый четвёртый на небе сокол,
Каждый четвёртый сбит на лету...
...Разве забудешь грозные ночи,
Раненых веток стон или скрип?..
...Каждый четвёртый в роще дубочек,
Каждый четвёртый в бурю погиб...
...Звук этой песни, тихой и грустной,
Вечно со мною, вечно во мне...
...Каждый четвёртый из белорусов,
Каждый четвёртый пал на войне...