Чтение онлайн

Лагерь ребят, в котором они жили уже два дня, располагался на берегу ручья, меж-ду тремя дубами. Палатки с ними не было - прочный шалаш её вполне заменял. Над кост-рищем на толстой жерди, поддерживаемой двумя Y-образными палками, висел котелок. Ни мусора, ни сора вокруг.

– Мы можем и сами...
– неуверенно начал Витька, но Валька, вставая, бросил:

– Да ладно тебе.

– А чего ждать?
– Витька тоже встал. Валька неожиданно засмеялся:

– Да приказа, дурачок. Приказа. Ты что, правда ничего не понял?
– Витька помотал го-ловой.
– Мы ведь уже на службе. Уже. Пойми ты это.

Витька задумался. Свёл брови. И медленно сказал:

– А ведь, пожалуй, да-а... Я как-то просто...
– он пожал плечами.
– Ну что, будем тре-нироваться?

В следующие три часа, пока не начало темнеть, мальчишки с азартом, в охотку, тренировались мгновенно вскидывать наизготовку карабины и выхватывать из кобуры пистолеты - в падении, на бегу, в броске, стреляли в цель, не жалея патрон, метали но-жи, фехтовали на палках, боксировали, спарринговались по саватту и боевому самбо, которое преподавал им лесник. Устали - но эти занятия доставляли им яркое и сильное удовольствие, похожее на запах пороха, пота и горячего железа - именно так пахли оба, когда присели возле ручья - вымыться перед ужином.

125.

– Завтра возвращаемся, - сказал Валька, расчёсывая волосы и стягивая их повязкой.
– Пора.

– Пора так пора, - согласился Витька.
– Ты слышал, на уборочную отправляемся.

– Ну и отлично, - рассеянно ответил Валька.
– Пошли есть, - он потянулся, не вставая с корточек и пропел: - Есть в демократии что-то такое,

К чему неприятно прикасаться рукою...

Хрипит перестройка в отвоёванных кухнях -

Ждёт, когда и эта стабильность рухнет...

Раскочегарив костёр снова, мальчишки занялись консервами и оставшейся со вчера-шнего дня ухой, застывшей в котелке, как заливное. Высоко над их головами чертили ноч-ное небо падающие звёзды. Холодало, и Витька без удивления заметил, что на выдохе изо рта вылетает лёгкий пар.

– Неужели лето кончается?
– спросил он удивлённо.
– А я и не заметил, как прошло...

– Это потому что много было нового и хорошего, - философски ответил Валька. И нео-жиданно понял, что это правда. Несмотря ни на что - правда. Особенно - для Витьки, что уж говорить. Очевидно, Валька, сам того не заметив, при этих мыслях улыбнулся, потому что Витька, тоже улыбнувшись, немного удивлённо спросил:

– Ты чего?

– Да так, - ответил Валька.
– Почитай что-нибудь новенькое, если есть.

– Есть, - охотно отозвался Витька.
– Вот.

В серой пыли трава

Проволочно-жестка.

Бросив в неё барахло,

Быстро бежим к воде.

Серый весёлый щенок

С лаем мелькает в ногах.

Чахлые ивы. Мазут.

Мы отдыхаем здесь.

Слышен буксира гудок -

Машем ему в ответ.

После ныряем с труб -

Вопли, мы входим в раж.

Жить - это быть сейчас.

Мы не робеем от бед.

Старый разбитый причал

Для беспризорных - пляж.

* * *

Валька уже привык к тому, что иногда его пробивает бессонница. Сперва это его беспокоило, но потом Михал Святославич просто объяснил, что с бессонницей дела обс-тоят так же, как с разными там "синдромами": тот, у кого сильная воля и твёрдая жизненная мотивация, посылает их на хрен, а другие начинают пить или - хуже того!
– ходят по психиатрам. Бессонница - не спи, что, дел нету, что ли? Вот и делай. Да ещё и лучше ночью - никто не мешает, не стоит над душой и вообще...

Правда, в данный конкретный момент дел у Вальки не было. Но, когда он открыл глаза и понял, что в ближайшее время не уснёт, то особого дискомфорта не испытал. Полежал, позёвывая и принципиально ни о чём не думая, потом выбрался из шалаша.

Снаружи было холодно и красиво. На траве уже лежала ледяная роса, политая лун-ным светом. Луна была полная, чисто-серебряная, в её сиянии исчезли почти все звёзды. Стоя на колене возле входа в шалаш, Валька оглядывался по сторонам. В этот момент он был ужасно похож на своих же далёких предков - может быть,на тех, что, спасшись с погибающего Туле и растеряв почти все знания и память, скитались по равнинам Евра-зии тысячелетия назад... Длинноволосый, худощавый, с удивлённым взглядом мальчишка возле шалаша на берегу ручья. И всё вокруг - небо, вода, деревья, трава, земля, воздух - смотрели на него в ответ.

Наверное, были какие-то слова, чтобы разбудить всё вокруг, услышать живые го-лоса и самому ответить понятным им языком... Вот только Валька не знал этих слов. И не мог переступить тоненькую грань, за которой твоим другом и помощником станови-тся весь мир. Поэтому Валька только улыбнулся беспомощно и, встав в рост, неспешно пошёл к ручью. Присел у воды и зачерпнул ладонью прозрачный холод. Капли падали с па-

126.

льцев медленно, как жидкая ртуть, наполняясь в своём коротком полёте светом - и раз-биваясь о поверхность воды, становясь её частью снова. Может быть, подумал Валька, это и есть наша жизнь: сорваться, сверкнуть и стать снова частью чего-то огромного - до нового рождения?Тогда это не страшно. Разве страшно капле возвращаться в воду?

Но разве у капель есть родители? Разве каплям может быть тяжело? Или кому-то люди столь же безразличны, как Вальке - катящиеся с его ладони капли? Валька снова зачерпнул воду и пролил её - теперь уже струйкой. Неожиданно далеко разнёсся холод-ный серебиристый плеск.

А Большая Медведица светила всё-таки ярко, несмотря на лунное сияние.

– Cerch i Mbelain (1.), - сами собой вспомнились слова, и Валька усмехнулся,водя рукой над водой.Странно. Ведь учил год назад эльфийские слова и почти верил,что написанное Про-фессором (2.) - правда... хотя - кто знает? Как там ещё?..
– Сelebren gilgalad(3.)...
– снова вслух добавил Валька. Интересно, правда ли, что Леший был одним из первых толкинис-тов в России? Нет, тогда в СССР...