Чтение онлайн

«Нет на свете компьютера, способного создать что-либо столь же прекрасное, как творение скульптора, – говорил мне Роберт Эггер. – До этого мир еще не дошел. Мы используем трехмерные принтеры и программы, но всегда наступает момент, когда надо взяться за дело руками. В автомобилестроении происходит то же самое. Конструкторы проектируют свои машины на компьютерах, но в конечном счете лучшие образцы получаются из глины. Последние и самые важные 5 % работы выполняет вручную мастер с острым глазом».

• Вкус значит больше, чем технический дизайн. Это чувствительность, обращающаяся к самым глубоким струнам нашей души.

• Вкус начинается с большой тройки: функциональности, формы и смыслового содержания – и интегрирует их в единое целое.

• Вкус создает целевые и не перенасыщенные избыточной функциональностью продукты. Они обычно отличаются глубоким смыслом, понятностью и естественностью.

• Вкус не обязательно должен быть оригинален. Часто он заимствует удачные качества у самых успешных продуктов и услуг прошлого.

• Вкус всегда носит легкий налет иррациональности, отпечаток идеального мира.

• Вкус отнюдь не всегда является случайным результатом выпавшей на долю человека гениальности. Формирование вкуса требует тяжелого труда, дисциплины и терпения.

• Вкус отражает внутреннюю интеллектуальность продукта или услуги. Многие покупатели согласны платить больше за удовольствие чувствовать себя умными специалистами.

12 января 2010 года семибалльное землетрясение обрушилось на самую бедную страну в Западном полушарии – Гаити. Число погибших оказалось столь велико, что его невозможно точно установить, но погибло около 150 тысяч человек. Еще полмиллиона получили ранения, причем десятки тысяч остались инвалидами. И без того плохая система водоснабжения и канализации, слабая система здравоохранения страны были просто уничтожены. Эпидемии угрожали уничтожить население Гаити и перекинуться на соседнее государство, расположенное на том же острове, – Доминиканскую Республику.

Гастроэнтеролог из Алабамы Ричард Маклохлин просто не мог смотреть на все это со стороны. Наблюдая картины опустошения по телевизору, слушая призывы о помощи в своей церкви, Маклохлин чувствовал, по его словам, «…все усиливающееся желание сделать хоть что-то. Денежных пожертвований, молитв и добрых мыслей было недостаточно, чтобы приглушить это чувство». Поэтому врач решил рискнуть и прийти на помощь совершенно незнакомым людям. Ричард совершил перелет на собственном четырехместном одномоторном самолете Cirrus SR22 из Бирмингема в Форт-Лодердейл, где, загрузив различные припасы (антибиотики, кровь и плазму для переливания, системы для внутривенных инфузий, материалы для наложения гипса, костыли, иглы, шприцы, скальпели, хирургические костюмы для медиков местных госпиталей), доставил их в госпиталь Сан-Дамьен в городе Порт-о-Пренс на Гаити. Совершая свои перелеты, Маклохлин осознал необходимость открыть лабораторию желудочно-кишечных заболеваний и уделять ей больше личного времени. Поэтому к концу 2010 года Ричард стал проводить на острове много времени: раз в месяц он летал на Гаити, где работал неделю.

Маклохлин считал необходимым доносить до американского общества информацию о срочных нуждах Гаити, а лучший способ это сделать – привезти туда людей и дать им увидеть все собственными глазами. В некоторые полеты он брал с собой друзей по авиаклубу, жену и дочерей. Так случилось, что 7 января 2012 года он в первый раз взял с собой дочь Элейн.

В течение первого часа полет из Тамайами в Порт-о-Пренс протекал нормально. Cirrus уверенно держал крейсерскую скорость, делая около 360 километров в час на высоте почти четыре километра над поверхностью воды. Но через 60 минут полета Маклохлин заметил, что датчик давления топлива ведет себя странно: стрелка начала медленно отклоняться от нормального значения 50 до 40 psi [47] . Всегда внимательно относившемуся к мелочам Ричарду это очень не понравилось. Он позвонил в Службу контроля воздушного движения и попросил разрешения отклониться от маршрута к острову Андрос, крупнейшему из Багамского архипелага. Самолет с Маклохлином и его дочерью Элейн все еще находился примерно в 80 километрах от берега.

Давление топлива продолжало падать – 30, 20, 10, 0 psi, – а затем, как рассказывал Ричард, мотор заглох и пропеллер остановился.

Инстинктивно Маклохлин взглянул на таинственный красный рычаг на потолке кабины. Последний шанс? Как бы раздумывая над этим, он перевел скорость на оптимальную для планирования. В любом случае добраться таким образом до берега Андроса им с дочерью все равно не удалось бы. В самом лучшем случае они должны были рухнуть в океан примерно в 3,6 километра от побережья.

Что может чувствовать человек, зная, что ему предстоит упасть в океан на маленьком самолете с собственной дочерью на борту?

«Горло сжимается, вы начинаете говорить громче, чем нужно, горизонт зрения сужается, и вы вдруг понимаете, что не слишком хорошо водите самолет», – вспоминал доктор Маклохлин. Он думал о самом безопасном способе вынужденной посадки на воду – приводнении параллельно волнам. Тут в его охваченном паникой сознании всплыл один факт: лишь 10 % посадок на воду заканчиваются катастрофой самолета, еще в 10 % случаев пассажиры гибнут от полученных травм. «Значит, существует шанс в 80 %, что все может закончиться благополучно. Не так уж хорошо, конечно, – Ричард также знал, что для его Cirrus с неубирающимися шасси риск более высок. – Коснувшись колесами волн, самолет может перевернуться, может разбиться лобовое стекло, и мы с дочерью окажемся под водой».

По этим соображениям Маклохлин сразу отверг вариант с аварийным приводнением.

Вместо этого он поднял правую руку и потянул вниз загадочный красный рычаг на потолке кабины.

Красный рычаг привел в действие ракету, пробившую крышу кабины и потащившую за собой большой парашют. Не для пилота и пассажира, а для всего самолета. Cirrus вместе с двумя пассажирами полетел вниз, снижаясь со скоростью 34 километра в час, и врезался в океан. «Удар о воду вы чувствуете спиной и шеей. Не слишком мягкая посадка. Однако мы остались живы».

Все еще дрожа от мощного выброса адреналина и чувства колоссального облегчения, доктор и его дочь расстегнули ремни безопасности. Они открыли дверцу, вылезли на крыло, развернули резиновый плотик и приготовились ждать, когда их подберет береговая охрана {54} .

Конечно, история удивительная, но лишь отчасти из-за продукта лидера малого самолетостроения компании Cirrus Aircraft и ее уникального парашюта для всего корпуса самолета. На самом деле удивления заслуживает то, что Маклохлин все-таки потянул красный рычаг – и это произошло совсем по другой причине.

В действительности доктор Маклохлин принял решение дернуть рычаг несколькими годами ранее, еще до того как возникла такая необходимость. Решающим аргументом в пользу того, чтобы потянуть красный рычаг и активировать парашют при заглохшем моторе, стали вовсе не рекомендации компании-производителя в ее рекламных материалах или руководствах по эксплуатации. Нет, импульс сорвать рычаг возник под влиянием Ассоциации владельцев и пилотов Cirrus (Cirrus Owners and Pilots Association, COPA), самой шумной, умной и самой настойчивой группы в авиации.