Чтение онлайн

— И ты послала к ней Дину!

— Да, но это было раньше, когда она еще хотела избавиться от ребенка. Потом она передумала: решила бежать со своим парнем.

Записка! Значит, Дина просила у отца прощения за побег с Рубеллием.

— Когда она хотела уйти?

— В ту же ночь. Но к вечеру она уже была мертва.

— Как зовут знахарку?

— Эрофила. У нее лавка близ Винного порта.

Аврелий задумался. Если молодые люди решили бежать, Рубеллий, очевидно, ждал Дину в условленном месте и, должно быть, забеспокоился, когда она не пришла.

Если только не он сам был виновником ее исчезновения.

Шула тем временем пришла в себя, и в ее покрасневшем глазу блеснул подозрительный огонек.

Аврелий поднял кувшин с медовухой и покачал им.

— После несчастья он не осмелился явиться сразу. Она велела ему ждать, что бы ни случилось, они не в первый раз меняли планы в последнюю минуту. Дина, бедняжка, вечно была под надзором этого подозрительного Элеазара. Но в конце концов юноша не выдержал и вошел в дом, когда Мордехая не было.

— Когда? — затаив дыхание, спросил римлянин.

— Два дня спустя, нет, может, три. Не помню. Он ждал ее и ждал… боялся, что она передумала! — Взгляд старухи стал злобным. — Я сказала ему, что она умерла. Он аж окаменел! Так ему и надо, негодяю! — с нажимом заявила она, протягивая руку к медовухе.

Аврелию надоело это перетягивание каната, и он отдал кувшин.

Кормилица жадно отпила, и благотворное действие напитка тут же сделало ее более разговорчивой.

— Я его пинками выгнала, а когда пришел Элеазар…

— Элеазар! — встревоженно воскликнул Аврелий. — Ты ведь не сказала ему о Рубеллии! Тот способен его убить!

— Еще как сказала! Уже неделя прошла. Да какая разница? Если убьет, одним гоем меньше станет! — пробормотала Шула, уже полностью во власти хмельного напитка.

Аврелий бегом спустился по деревянной лесенке и оказался на площади.

Дом Элеазара был недалеко, и он поспешил туда, хотя и знал, что не застанет его: этот безумный фанатик, должно быть, уже давно ищет Рубеллия.

Дверь была заперта.

Не заботясь о том, увидят его или нет, сенатор с силой налег на нее плечом.

Створка тут же поддалась: молодой еврей был не настолько богат, чтобы защищать свое добро надежным замком.

Внутри каморки стоял неприятный, затхлый запах.

Повсюду была разбросана одежда, очевидно, впопыхах вытащенная из открытого сундука на полу.

Среди одеял на кровати, рядом с молитвенным таллитом в черно-белую полоску, пустые ножны от сики были недвусмысленным обещанием смерти.

***

— Эрофила? Да конечно, знаем! — рассмеявшись, воскликнул один из грузчиков и, оповестив остальных рабочих, вызвался его проводить. — К ней отовсюду приходят, знаешь ли. Не стыдись, с каждым бывает, рано или поздно!

Аврелий с подобающим случаю видом кивнул, не имея ни малейшего понятия, что имеет в виду рабочий.

— Вот, это здесь. Удачи! — пожелал ему юноша, принимая несколько монет. — А как поправишься, у меня есть пара мест, куда тебя сводить. Увидишь! — подбодрил он его, тяжело хлопнув по плечу. — Давай! Давай! Ты еще молод. Через пару дней все наладится!

Следуя за приглашающим голосом, патриций с сомнением спустился по деревянной лесенке, ведущей в закуток, скрытый от глаз прохожих ветхой занавеской.

— Ну, располагайся! Бояться нечего!

Аврелий шагнул в полумрак, пытаясь разглядеть того, кто так радушно его приветствовал.

Лавчонка была увешана полками, заставленными амулетами и статуэтками.

На столике, грубо расписанном знаками зодиака, громоздились десятки порнографических изображений, самых непристойных из тех, что патрицию когда-либо доводилось видеть.

Идя на голос, Аврелий нагнулся, чтобы пройти в низкую дверь, и ударился головой о лампу в форме фаллоса, свисавшую с притолоки.

Подняв глаза, он увидел, что над его головой нависает целый лес светильников в форме фаллосов.

— Ну-ну, для Эрофилы нет секретов! — Пышнотелая женщина, закутанная в выцветший плащ, на котором в более благополучные годы были вышиты шелком созвездия и астрологические символы, теперь поблекшие, с материнской заботой вышла ему навстречу.

Патриций уже было открыл рот, но был остановлен возмущенным жестом женщины.

С некоторым беспокойством Аврелий увидел, как перед его носом в бешенном ритме, который, по замыслу колдуньи, должен был быть соблазнительным, затряслись две огромные молочные груди.

— Ничего не говори! Эрофила уже все знает! Звезды предупредили меня, что ты вот-вот придешь, и я здесь, чтобы помочь тебе!

Все более недоумевая, сенатор настороженно последовал за ней.

— Именно самые мужественные юноши, в самом расцвете сил, испытывают подобные затруднения. Но не печалься, у меня есть готовое средство! Скажи, с кем это случилось в первый раз?

— Что случилось? — спросил Аврелий, с ужасом начиная понимать суть недоразумения.

— Эх, бог Приап порой жестоко шутит! Завидуя мужской силе смертных, он лишает их этой силы в самый неподходящий момент! Бьюсь об заклад, ты давно не приносил ему жертв! — продолжала тараторить женщина. — Богов надо задабривать! Вот, за пять ассов я могу дать тебе это особое заклинание! — прочирикала она, протягивая ему свиток папируса. — Оно из Египта и известно лишь последователям Тота, великого бога, что дарует нам силу прорицания. А это — безотказное волшебное зелье: всего десять ассов, и результат гарантирован. Прими его за несколько минут до, обязательно читая молитву. Женщины будут в восторге. Ты сравнишься с Юпитером с Европой, с Марсом с Венерой, с быком с Пасифаей… говорят, даже Минос был обязан своей славой неутомимого любовника этому порошку!

— По правде говоря, я…

— Нечего стыдиться, юноша! Звезды уже возвестили мне, что мне суждено решить твою проблему!

Смущенный и сбитый с толку, Аврелий счел за лучшее не спорить, надеясь, что никто, абсолютно никто не видел, как он входил в логово колдуньи: годы упорных трудов, потраченных на создание прочной репутации сердцееда среди матрон столицы, были бы вмиг сведены на нет.

— Я также хотел бы узнать об одной девушке. Той, что приходила сюда, чтобы избавиться от беременности. Ее послала некая Шула.