Чтение онлайн

— Думаешь, Дина увидела что-то лишнее? И даже если так? Это не могло быть чем-то серьезным. Прелюбодеяние больше не карается смертью, как во времена республики. Мужья теперь закрывают на это один глаз, а то и оба, и всеми силами стараются избежать развода, чтобы не потерять репутацию и, что важнее, приданое!

— Тогда Элеазар. Он мог ее убить. Возможно, он давно знал о связи своей невесты и заставил ее сделать аборт, чтобы уничтожить плод прелюбодеяния. И, возможно, прямо сейчас он ищет Рубеллия, чтобы заставить его заплатить. Он ужасно горд. Он буквально следует заповеди Торы: «Око за око и зуб за зуб». Мы должны найти парня, пока не поздно!

Сенатор вскочил на ноги.

Кастор с любопытством на него посмотрел. Все эти гипотезы казались ему высосанными из пальца и совсем не убеждали.

С другой стороны, они великолепно справлялись с задачей отвлечь его от некой особы, что была вреднее града.

«Рекомендуемые занятия: меч, суд».

С книжечкой Овидия в мыслях, вольноотпущенник широко улыбнулся.

— Гениальная догадка, господин! Мы должны найти его как можно скорее!

Шестой день до октябрьских Календ

— Говорю тебе, я не знаю, где он! — Флавий нервно расхаживал по таблинию.

— Я тебе не верю, как не верю и в то, что ты не знаешь имени «золотой женщины». Ты слишком рискуешь, Флавий Фуск!

— Да, я рискую, принимая тебя в доме своего отца, в двух шагах от его смертного одра. Я принял тебя как друга, а ты пришел меня обвинять!

— Проявим уважение к старому умирающему отцу, да? Какая восхитительная сыновья преданность! Сколько у тебя долгов, Флавий, и как ты думаешь их платить? Какая жалость, что твой добродетельный родитель так долго умирает. Ты никогда не думал его подтолкнуть? Из сострадания к его мучениям, разумеется!

— Не оскорбляй меня, или ты об этом пожалеешь!

— Неужели? И как же, мой обидчивый юноша? Ты — главарь шайки бездельников, а я — действующий магистрат. Или, может, ты пользуешься неким таинственным покровительством?

— Берегись, сенатор. Я гораздо могущественнее, чем ты думаешь.

Аврелий его не слушал.

— Рубеллий — римский гражданин древнего рода. Думаешь, его отец долго будет медлить, прежде чем прийти искать его у тебя? Не лучше ли тебе рассказать мне все, что знаешь, вместо того чтобы разыгрывать это глупое возмущение? Но ты, вероятно, не можешь. Я начинаю думать, что в этом деле на тебе гораздо больше ответственности, чем я подозревал. Ты хорошо знал Дину, более того, именно ты первым на нее и позарился. А потом Рубеллий увел ее у тебя из-под носа.

— Да какое мне дело до какой-то иудейской девчонки, смуглой, как утиное яйцо, и более целомудренной, чем Диана-охотница? — фыркнул Флавий.

— О, до нее лично — никакого! Но до твоей славы соблазнителя, до твоего авторитета в стае мелких хулиганов… вот это тебя волновало, и очень! Должно быть, тебя до смерти задело, что Рубеллий не дал тебе ее и пальцем тронуть!

— Что до этого, уж я ему задал трепку, долго помнить будет!

— Конечно, хоть ему и досталось, девчонку-то он отхватил.

— Жалкая карьеристка. Поняла, что со мной ловить нечего — я бы с ней провел ночь, от силы две, — и набросилась на этого простофилю, да еще и обрюхатела от него! Свадебный убор, подумать только! Будто Децим позволил бы им! Рубеллий был наивным тюфяком, и эта ведьма его обвела вокруг пальца, затащила в свои колдовские сети, в свои чужеземные обряды. Ты знаешь, что он хотел… обратиться?

— Да, и думаю, что он это сделал.

— Но она же умерла!

— Очевидно, его интерес к Дине был не таким уж и поверхностным.

Флавий разразился хохотом — громким, сальным.

— Так этот псих все-таки дал себе отчекрыжить? Если отец узнает, он ему не то что… он ему шею свернет!

— А ты почем знаешь? Децим мог бы и смириться. Времена нынче новые: Исида, Митра, Моисей, Христос. Менять религию вошло в моду!

— Этот старый сыч? Да он с него живьем шкуру спустит! Он чужеземцев на дух не переносит, а евреев — особенно! Кто знает, может, и он приложил руку к устранению девицы? Кто тебе скажет, что они не встретились и старик не дал ей ясно понять, что о браке и речи быть не может? Немного денег, чтобы избавиться от ребенка. Дверь, захлопнувшаяся перед носом. Да, это в духе Децима. А девица, увидев, что ее маневр не удался, пошла другим путем — тем, что привел ее на улицу подыхать.

— Возможно, — не слишком убежденно проворчал Аврелий.

— Это единственное объяснение. А потом этот болван Рубеллий, в своей нелепой гордыне, идет и делает себе обрезание, чтобы позлить старика, чтобы тот научился не совать нос в его дела. Это так на него похоже!

Флавий смеялся, успокоенный. Теперь он удобно развалился, довольный и спокойный, напыщенный своей обычной спесью.

Аврелий долго смотрел на него, словно до последней капли смакуя отвращение, которое вызывал у него сам факт существования этого человека.

Расслабленный блондин решил, что разговор окончен, и встал, чтобы его проводить.

— Какой болезнью страдает твой отец? — вкрадчиво осведомился патриций.

— Телесные соки в нем не в гармонии, и это вызывает разлад. Говорят, избыток желчи.

— Интересно. А кто его лекарь? — с безразличным видом спросил Аврелий.

— Это наши дела! — жестко отрезал Флавий.

— Полно, юный Фуск! — с презрением усмехнулся сенатор. — Думаешь, мне долго пришлось бы узнавать это у одного из твоих слуг? И потом, к чему такая скрытность? Что плохого в том, чтобы лечиться у одного врача, а не у другого? Может, это какое-нибудь знаменитое светило. Демофонт, например.

— Демофонт. Да, именно он лечит моего отца уже больше года.

— И с тех пор ему стало лучше или хуже?

— Что ты имеешь в виду?

Флавий угрожающе встал перед ним, преграждая путь.

— Ты что, сомневаешься в его способностях?

— О нет. Напротив, я уверен, что Демофонт в полной мере способен добиться исцеления. Если это то, чего от него требуют.

— Вон отсюда! Я устал слушать твои гнусные намеки.

— Ухожу, ухожу. Но не мог бы я передать привет твоему благородному родителю?

— Он не в том состоянии, чтобы принимать посетителей!

— Жаль, я бы с удовольствием с ним поболтал.

— Ты все еще здесь?

— Лишь один совет, — ледяным тоном произнес патриций, направляясь к выходу. — Найди Рубеллия. И побыстрее. Какие бы высокие покровители у тебя ни были, ты от меня так просто не ускользнешь, грязная мразь. И учти, что в Риме отравителей ждет костер.

— Береги спину, сенатор! — в ярости прокричал тот.

— Непременно, Флавий. С таким, как ты, не приходится бояться нападения в открытую.