Чтение онлайн

— Шула! Она была отличной клиенткой моей матери, конечно, я ее знаю! И девочку тоже помню. Это было два месяца назад!

— Что ты ей дала?

— Но она же хотела сделать аборт! Эрофила не помогает делать аборты! Я нахожусь под покровительством Великой Матери, которая взращивает и нивы, и чрева женщин. Я бы оскорбила ее, погубив росток. Богиня дала мне силу исцелять бессилие и холодность. Мое зелье безотказно: всего семь ассов, результат гарантирован или деньги назад! Если же хочешь, чтобы родился мальчик, — три асса сверху, — с удовлетворением заключила она.

— Хорошо, Эрофила, спасибо. Я возьму лекарство, — разочарованно заверил ее Аврелий, расплачиваясь и собираясь уходить.

Но ведьма удержала его, извиваясь и подступая ближе.

— Слушай, красавчик, для большей уверенности… почему бы тебе не попробовать зелье прямо сейчас? Я могу воззвать к Приапу, пока оно действует. Многие мои клиенты решили свои проблемы со мной. Эрофила благословлена самой Венерой! Всего один сестерций сверху!

— Святые боги! — Ошеломленный Аврелий возвел глаза к небу. — Я благодарен за твое щедрое предложение, но у меня ужасно болит голова. И потом, у меня нет ни сестерция, — солгал он.

— Ты очень милый мальчик! — прочирикала Эрофила, ластясь к нему, как кошка. — Значит, я исцелю тебя бесплатно.

— Я тронут, но право же, не могу, — замялся патриций, спешно подыскивая вескую причину. — Я дал обет Венере: поклялся не пытаться снова, пока не принесу ей в жертву белую голубку. Богов надо задабривать, ты сама сказала. Давай так: я иду в храм, несу голубку и возвращаюсь! — ободряюще пообещал он, на полной скорости выскакивая из закутка.

— Голубка? Всего шесть ассов! — кричала ему вслед колдунья, пока он, низко опустив голову в надежде остаться неузнанным, исчезал за углом.

Десятый день до октябрьских Календ

Проведя почти бессонную ночь, Аврелий долго бродил по городу, охваченный унынием.

Слишком многое в этой истории не сходилось.

К этому моменту он уже смог с достаточной точностью восстановить действия Дины. Девушка пыталась избежать беременности, воспользовавшись глупым амулетом Шулы.

Затем, забеременев, была направлена к Эрофиле, где, если гадалка говорила правду, ничего не добилась.

Сразу после этого, возможно, по совету кого-то из лупанария, она добралась до Демофонта, но даже не набралась смелости войти.

Следующим этапом была амбулатория Мнесареты, и здесь она наконец нашла помощь.

Условия были уже оговорены, цена оказалась бы доступной. Но в этот момент что-то заставило ее отказаться — вероятно, обещание возлюбленного жениться на ней.

Но затем Рубеллий столкнулся с жестоким отпором отца, и, возможно, Дина отступила, поняв, что семья Децима ее никогда, ни за что не примет.

И, возможно, в отчаянии она решила немедленно сделать аборт, не дожидаясь встречи с женщиной-лекарем, и поспешно выйти замуж за Элеазара.

А потом — трагедия, исчезновение Рубеллия, жажда мести жениха-еврея.

Элеазар уже давно шел по следу человека, разрушившего его жизнь.

Почему Аврелий испытывал столько сочувствия к этому избалованному мальчишке, который обольстил его Дину? Почему он чувствовал эту отчаянную потребность найти его, уберечь от меча Элеазара? Еще недавно он счел бы юного римлянина циничным соблазнителем, бросившим в беде неопытную девушку.

Теперь же он представлял, как тот долго ждал, терзаясь мыслями о любимой женщине, которая, без его ведома, собиралась его покинуть.

Но Шула говорила, что ее воспитанница решила оставить ребенка.

И это должно быть правдой, иначе зачем бы ей пропускать встречу с Мнесаретой? А что, если она все-таки пошла туда? Что, если, вопреки всему, гречанка потерпела неудачу — почему бы ей тогда не признаться? Она тоже человек и, как все, могла ошибиться.

Да. Мнесарета могла провалить операцию, но скрывать свою ошибку, отказавшись помочь жертве, — в это он поверить никак не мог.

А что, если солгала Эрофила? Эта история с обетом богине плодородия… гадалка не казалась из тех, кто мучается угрызениями совести.

И все же патриций не мог представить и ее выбрасывающей на улицу умирающую девушку.

Вульгарная, развязная, доступная, но не убийца!

Убийство.

«Ее убили».

Однажды Шула уже притворилась слабоумной, а затем показала, что куда более в своем уме, чем хотела казаться.

Что, если она знала еще больше об этом деле? Старуха вела себя так, словно и не помнила неосторожной фразы, брошенной в пьяном угаре.

И потом, были и другие возможности: например, Демофонт, или сама Оппия, которая в молодости была повитухой.

Дина часто бывала в лупанарии, чтобы встретиться с Рубеллием. Ничего не стоило Оппии предложить ей уладить проблему.

Аврелий огляделся. Блуждая в мыслях, он прошел уже немало и в этот момент спускался по склону Капитолия к Форуму.

Он решил быстро пересечь многолюдную площадь, чтобы его не узнал какой-нибудь проситель с готовой наготове мольбой.

Низко опущенная голова и деловитый вид позволили ему невредимым добраться до храма Диоскуров, но перед большой книжной лавкой Созиев усердный служащий счел своим долгом зычным голосом поприветствовать одного из лучших клиентов:

— Ave, сенатор Стаций!

Аврелий тут же его оборвал и на миг поверил, что пронесло.

Но увы, знаменитое имя, произнесенное во весь голос, уже привлекло всеобщее внимание.

— Аврелий! Я давно тебя ищу! — остановил его всадник, погрязший в долгах. — У меня есть для тебя по-настоящему выгодное дело!

— Благородный господин, — проскулил старый вольноотпущенник, вечно нуждавшийся в деньгах, дергая его за рукав.

— Публий, сокровище мое! — кричала тем временем издалека модная куртизанка, чьими услугами утонченный патриций остался весьма недоволен.

Внезапно в толпе просителей Аврелий с ужасом заметил призрачную фигуру Лентула, который пытался ухватить его костлявой рукой, высунувшейся, словно гарпун, из складок тоги.

— Стаций! Где ты пропадал вчера в Курии? — скрипел старый зануда. — Мы голосовали за постановление чрезвычайной важности!

Лентул был сверх того, что мог вынести молодой сенатор в его душевном состоянии.

Повернувшись спиной к просителям, он молнией влетел в лавку Созиев и, выскочив через заднюю дверь, пустился в бесславное бегство, как вдруг очутился перед домом весталок.