Чтение онлайн

И. Гнедич печатал свой перевод "Илиады" и был недоволен конкуренцией

Жуковского.

35 ...перевел неоконченную балладу Вальтер Скотта "Пильгрим"...
– -

Имеется в виду перевод баллады В. Скотта "The gray brother" ("Серый монах"), получившей у Жуковского название "Покаяние".

36...пишет сказку... вроде... "Красного карбункула"...
– - Речь идет о

стихотворной повести "Две были и еще одна" -- свободном переложении баллад

Р. Саути и рассказа И.-П. Гебеля, выдержанном в манере поэзии Гебеля, в том

числе его "Красного карбункула". Эту сказку Гебеля Жуковский переложил еще в

1816 г.

37 Россети черноокая...
– - парафраз стиха "Черноокая Россети" из

стихотворной шутки Пушкина "Полюбуйтесь же вы, дети..." (1830).

38 Ср. "Воспоминания о Жуковском и Пушкине" А. О. Смирновой-Россет

в наст. изд.

39 П. А. Вяземский получил звание камергера 5 августа 1831 г. Знаком

камергерского звания был золотой ключ, который носился на мундире.

40 ...разом начал 6 стихотворений...
– - В 1831 г. Жуковский написал

гекзаметрами "Неожиданное свидание" (из Гебеля), "Две были и еще одна",

"Сражение с змеем" и "Суд Божий" (из Шиллера), "Сказку о царе Берендее...",

"Войну мышей и лягушек".

41 Дона Соль -- шутливое прозвище А. О. Смирновой-Россет,

отличавшейся южным типом красоты, по имени героини драмы В. Гюго

"Эрнани". Видимо, прозвище имело в виду и острословие Россет.

42 "Marmion" -- поэма В. Скотта, отрывок из которой под названием "Суд

в подземелье" перевел Жуковский.

43 Жуковский заступился за вас...
– - Речь идет о запрещении журнала И.

В. Киреевского "Европеец" (см. вступ. заметку к разделу "И. В. Киреевский" в

наст, изд.). В дополнение приводим малоизвестное свидетельство А. П. Елагиной:

"Киреевский официально был признан человеком неблагомыслящим и

неблагонадежным. Его даже хотели удалить из Москвы, но энергичное

заступничество Жуковского спасло его от этого нападения. Между государем и

Жуковским произошла сцена, вследствие которой Жуковский заявил, что коль

скоро и ему не верят, то он должен тоже удалиться, на две недели приостановит

он занятия с наследником престола. Любвеобильным вмешательством

государыни Александры Феодоровны прекращены эти неприятности. Государь,

встретив Жуковского, обнял его и сказал: "Кто старое помянет, тому глаз вон""

(PC. 1894. No 7. С. 337).

44 Речь идет о попытке Пушкина летом 1834 г. уйти в отставку и

переселиться в деревню. Об участии Жуковского в этом деле см.: Пушкин.

Исследования и материалы. Л., 1978. Т. 8. С. 219--247.

45 20 декабря 1836 г. Коншин писал Пушкину и просил его содействовать

назначению директором училищ Тверской губернии через министра народного

просвещения С. С. Уварова (Пушкин, т. 16, с. 201). Пушкин, находившийся с

Уваровым в конфликте, привлек к этому делу Жуковского, который и помог H. M.

Коншину получить должность.

A. M. Тургенев

22 июля 1837 г. Москва

Вчера условились мы как можно ранее отправиться на Воробьевы горы. В

четвертом часу пополуночи 27 числа (вторник) я был уже в Кремлевском дворце в

комнатах чистой души Андреевича1; сказал слуге его разбудить молодца: это,

правду сказать, помедлилось несколько. В. А. лег поздно спать, однако же в 5

часов с четвертью мы уже стояли на верху Воробьевых гор. Столь раннее

путешествие предпринято в намерении снять московские виды. Кто не знает

величественного, прелестного вида с Воробьевых гор на Москву, того можно

назвать жалким человеком в мире. Но мы были немного опечалены. Густое,

непроницаемое облако коричневого изсветла цвету покрывало Москву

белокаменную -- как пеленою. Что делать -- утро пропало! Ожидая, что облако

это восходящее солнце разложит, мы послали в селение на Горах за молоком и

черным хлебом. Скоро принесли нам кувшин свежего, холодного и вкусного

молока, два ломтя черного хлеба, два стакана; мы съели по куску хлеба, выпили

по стакану молока. Между тем густое облако кое-где поредело, обнаружилось

несколько предметов; чистая душа уселся в тени столетнего вяза и начал снимать

вид2, а я, не умея рисовать, любовался прекрасными видами, смотрел на Москву,

погруженный в задумчивость, с каким-то неизъяснимым душевным

удовольствием и вспомнил о прошедшем, вспомнил о своей молодости, о бывших

со мною на Воробьевых горах случаях и о том, что я был здесь в 1800 году.

Тридцать семь лет протекло с того времени. А кажется, как будто все вчера

только было! День был прежаркий, солнце начало несносно палить, и было еще

надобно в 9-м часу В. А. быть в Донском монастыре.

В девять часов государь наследник обещал в монастырь приехать. Чистая

душа сказал мне: "Ну, брат Михалыч, едем в Донской; надобно будет сюда еще

приехать, и думаю, после обеда, под вечер, снимать вид лучше, -- теперь нельзя

рисовать: все предметы кажутся в тумане, красками это было бы превосходно".

Сели в карету и покатили в Донской монастырь. <...>

Государь наследник изволил из Даниловского монастыря поехать

осматривать Голицынскую больницу, а оттуда его высочество изволил

отправиться в манеж Александрийского дворца, где его высочеству было

благоугодно выбрать и испытать себе коня на маневры. Времени было много.

Чистая душа Андреевич уселся в саду в тени и начал чертить карандашом виды. К

счастью, явился к нему главный садовник дворцовых оранжерей и садов, deutscher

Mann und zwar aus Bamberg geb"urtig {немец и даже уроженец Бамберга (нем.).}.

Щедрый немчин вмиг представил русский самоварец, и пошло пированье!
– - чай

со сливками, белым хлебом, сухарями был нам очень по душе, -- и мне и