Чтение онлайн

с Пушкиным, Вяземским (ЛН, т. 58, с. 126). Что касается Дельвига, умершего в

1831 г., то видеть его Кольцов вряд ли мог.

3 Подробности этого дела Кольцов излагает в письме к А. А. Краевскому

от ноября 1839 г. Оно касалось отца поэта, имевшего "много дурных дел

судопроизводных". Жуковский и Вяземский приняли активное участие в

урегулировании этого дела.

4 ...посылаю одну пьеску...
– - Речь идет о приложенном к письму

стихотворении "Лес" ("О чем шумит сосновый лес?.."), напечатанном в ОЗ (1840.

No 12. С. 114).

5 В неопубликованных дневниках Жуковского за 1841 г. в записях от 23 и

29 января сообщается о визитах Кольцова, причем во втором случае об этом

говорится так: "Утром у меня Кольцов, который стал что-то развязан" (ЦГАЛИ.

Ф. 198. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 81 об.
– - 82).

6 Жуковский сложно относился к немецкой философии. В одном из писем

к А. П. Елагиной от 7/19 февраля 1827 г., не одобряя увлечения И. В. Киреевского

Шеллингом, Жуковский говорил: "Я не враг метафизики. Знаю цену высоких

занятий ума. Но не хочу, чтобы ум жил в облаках..." (УС, с. 103). А в другом

письме к ней же (без даты, но примыкающем к предыдущему) разъяснял: "Нам

еще не по росту глубокомысленная философия немцев, нам нужна простая,

мужественная, практическая нравственная философия, не сухая, матерьяльная, но

основанная на высоком, однако ясная и удобная для применения к деятельной

жизни" (Татевский сборник. М., 1899. С. 72).

M. Ф. де Пуле

ИЗ КНИГИ

"АЛЕКСЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КОЛЬЦОВ

В ЕГО ЖИТЕЙСКИХ И ЛИТЕРАТУРНЫХ ДЕЛАХ

И В СЕМЕЙНОЙ ОБСТАНОВКЕ"

<...> Здесь будет кстати рассказать о приезде в Воронеж, в июле 1837 г.,

наследника цесаревича (ныне государя императора Александра Николаевича), в

свите которого находился В. А. Жуковский. Пишущий эти строки был тогда

учеником III класса, когда воронежскую гимназию посетил наследник1.

Внимание гимназистов было обращено на двух лиц, находившихся в свите

великого князя, обворожившего всех своею приветливостью, -- на Жуковского и

Арсеньева2: одного они знали как поэта, другого как автора географического

учебника. На другой день посещения гимназии наследником гимназисты, к

своему удивлению, были вновь собраны в гимназии: это удивление разъяснилось

тогда, когда уже все были в сборе. Оказалось, что Жуковский и Арсеньев

пожелали быть в гимназии вторично, запросто. <...> Особенно понравился всем В.

А. Жуковский (несомненно и устроивший это посещение) -- ученикам и учителям.

С последними он беседовал особенно, и речь его была о Кольцове: он говорил о

его общественном положении, о его стремлении к самообразованию и о

трудностях, соединенных с этим; он советовал и даже просил воронежских

педагогов, как людей просвещенных, сблизиться с поэтом-прасолом. Кому из

писателей и чем не был полезен Жуковский, этот добрейший и благороднейший

из людей и поэтов! Приезд наследника произвел большой переполох в семье

Кольцовых. Квартира его высочества была в доме губернского предводителя

дворянства (В. В. Тулинова), находящемся на той же улице, где и дом Кольцовых.

В самый день приезда цесаревича является к Кольцовым жандарм и требует к

губернатору Алексея Васильевича. Семья нашего поэта страшно перепугалась, но

этот испуг сменился восторгом, когда объяснилось, в чем дело, -- когда узнали,

что Алексея Васильевича просил к себе Жуковский, встретивший его

чрезвычайно ласково. Великий князь наследник пробыл в Воронеже, сколько

помнится, более двух суток, употребив их на осмотр городских

достопримечательностей и, кажется, на смотр квартировавшей в губернии

драгунской дивизии. Все свое свободное время Жуковский проводил с

Кольцовым. Он был у него в доме, познакомился с семьей, пил чай. Весь город

видел, как знаменитый поэт и воспитатель наследника престола прогуливался

(пешком и в экипаже) по городу вместе с поэтом-прасолом, где и над чем они

останавливались, где присаживались для отдыха, -- как, напр., на Острожной горе,

с которой открывается прекрасная заречная панорама3. Уже не говоря о родных

Кольцова, весь город изумлялся тому, что было у всех на глазах. Удивлялся всему

и гимназический мир (учителя и ученики), удивлялись совету Жуковского,

данному Кольцову, -- собирать песни и сказки4: совет этот, назад тому сорок лет,

поражал даже образованных людей, по крайней мере провинциальное

большинство. Если представление Кольцова государю Николаю Павловичу (через

Жуковского) считать фактом, то представление его наследнику цесаревичу, в

Воронеже или Петербурге, тем менее может подлежать сомнению. <...>

Посещение Жуковского до сих пор хранится в памяти родных Кольцова,

но уже приняло легендарный характер. Вот рассказ о нем, недавно записанный

для нас (М. И. Некрасовым) со слов одного из них. На вопрос: не помнит ли он

чего о Жуковском? рассказчик отвечал: "Это о том, что приезжал с государем,

когда он был маленьким? Как же, помню! Вот этот самый Жуковский и

спрашивает Василья Василича Тулинова -- он тогда был губернским

предводителем: "Покажите мне, -- говорит, -- Кольцова". А его, Алексея-то

Василича, тогда никто не знал. "Какого Кольцова?
– - спрашивает Василий

Василич, -- есть у нас, -- говорит, -- Кольцов, который скотом торгует".
– - "Я, --

говорит Жуковский, -- не скоту говорю и не о скотах, тебе говорю"... Делать

нечего, -- послали жандарма и привели Алексея Василича. А он был тогда так

себе, простой: в длинном сюртуке, волосы в скобку, вот как у меня. Как пришел

Алексей Василич, а гостей у Жуковского страсть! "А, друг мои Алексей Василич!

– - и сейчас его в кабинет, а гостям и говорит: -- Ну, мне теперь не время,