Чтение онлайн

оживляя вас самих у себя дома, в своем городе, -- думаешь и сам не знаешь, что

это было: сон или быль? волшебная сказка или святая истина? Выше всех понятий

возвысили вы меня, и что же я, -- чем заплатил вам за все это и чем заплачу за все,

что сделано вами для меня? Ничем, -- ровнехонько ничем... Тяжело быть

должным -- и не иметь никакой возможности заплатить долга; одной же

искренней душевной благодарности, горячего чувства весьма недостаточно, мало,

чтоб уничтожить всю силу моих желаний. Надеяться на будущее? Но что же

будущее мне даст? Кругом туман и тьма; какой, откуда луч засветит мне?

Возможно ли для самой мочной воли олицетворить себя до невозможности? Есть

чудеса и будут, но для меня они уж исключенье: ужасное сознанье робкой думы:

"будь то, что будет!" До тех пор примите вновь от меня за сделанное добро одну

искреннюю, чистую, горячую благодарность от моей души. Больше ее я ничего не

могу вам ни сделать, ни сказать; нет жизни у меня для вас, кроме этой жизни...

Чувствую, что лучше бы было мне приехать нарочно в Питер и благодарить вас

лично, но этого я не могу сделать теперь. <...>

Чтобы не наскучить вам многим, посылаю одну пьеску4, которую, если

вам понравится, хотел бы посвятить вашему имени... Вы милый наш поэт, поэт

народной жизни русского духа и человек государственный! Соединить эти две

великие крайности довольно трудно и тяжело, а вы соединили их <...> Поэтому

каждый час вам, кроме моих безделок, необходимо дорог для дел великих и

святых...

Вновь за принятое покровительство в моем деле приношу вам

благодарность, -- не ту благодарность, которая холодно выговаривается в

холодной букве, но ту благодарность, которая долго и глубоко живет в теплой

груди сознательного человека; которая меньше выговаривается, но в тысячу раз

больше чувствуется на каждом шагу нашей жизни.

В. Г. Белинскому. 27 генваря 1841 г. Москва

<...> Жуковский в Москве. Я у него был5; говорил мне, что он слышал,

что я немного знаю философию, жалеет об этом; советует бросить все к черту.

"Философия -- жизнь, а немцы -- дураки" -- и проч.6 <...>

В. Ф. Одоевскому. 22 марта 1841 г. Воронеж

<...> Наскучил я вам своими просьбами или нет, угодно ли вам быть моим

покровителем или не угодно, -- не знаю сам. Имея нужды, лезу с ними к вам,

прошу вас. Да и кого ж мне больше просить о них? У меня, кроме вас, князя

Вяземского и Василия Андреевича Жуковского, никого нету, кому бы мог

передать их так, как вам. Кто, кроме вас, был и будет ко мне так снисходителен,

как вы? Не один месяц, а годы, -- целые годы подтвердили эту истину. Каковы вы

были ко мне в первый, точно таковы же остались и в последний раз: хороши,

ласковы и добры. Василий Андреевич Жуковский, бывши у нас в Воронеже,

просил обо мне нашего губернатора Лодыгина; по его просьбе Лодыгин был ко

мне всегда хорош, делал мне много добра. Кой-какие люди, Бог знает из чего, на

всяком шагу делали мне неприятности; но под защитою Лодыгина наконец делать

их мне перестали, и все у нас с ними пошло мирно и покойно. <...>

Комментарии

Алексей Васильевич Кольцов (1809--1842) -- поэт, сын воронежского

мещанина, торговца скотом. Его знакомство с Жуковским относится к январю

1836 г., когда Кольцов приехал в Петербург хлопотать "по тяжебному делу о

землях и пастбищах". Благодаря помощи Жуковского и В. Ф. Одоевского дело

было выиграно. Тогда же на "субботах" у Жуковского Кольцов получил его

благословение и познакомился с петербургскими литераторами, в том числе с

Пушкиным. "Памятником этих вечеров, -- вспоминал позднее А. А. Краевский, --

осталась картина, изображающая большую часть посетителей, между которыми

изображен и Кольцов" (ЛН. М., 1952. Т. 58. С. 126). По воспоминаниям того же

Краевского, Жуковский "пришел в восторг" от "Думы" Кольцова, а "Пушкин и

Жуковский говорят, что ничего не читали выше его стихотворений" (там же, с.

124--125). И позднее Жуковский постоянно помогает Кольцову в его судебных

тяжбах и на поэтическом поприще, что нашло отражение в письмах. Кольцов

посвятил Жуковскому стих. "Великое слово" (Совр. 1838. Т. 11. С. 197).

Апогеем отношений двух поэтов и помощи Кольцову стало посещение

Жуковским Воронежа во время путешествия с наследником по России в июле

1837 г. В сознании современников -- друзей Кольцова это событие было

переломным (см. воспоминания В. Г. Белинского, А. В. Станкевича, А. М. Юдина

в кн.: Современники С Кольцове. Воронеж, 1959. С. 48, 83, 93). Память об этом

событии сохранил до конца жизни и сам Кольцов. Незадолго до смерти, 27

февраля 1842 г., он писал В. П. Боткину: "И как был Жуковский, он дал мне

большой вес..."

Кольцов не оставил специальных мемуаров о Жуковском, но в его

письмах "в сладком воспоминании" воскрешаются встречи с поэтом, рождаются

живые образы, картины, дополняющие представление о доброте, щедрости

первого русского романтика. Эти письма -- важная страница в книге

воспоминаний о Жуковском.

ИЗ ПИСЕМ

(Стр. 288)

Кольцов А. В. Соч. М., 1984. С. 202--203, 220--222, 237, 252--254, 300, 313.

1 О пребывании в Воронеже и встречах с Кольцовым в 1837 г. Жуковский

писал: "6 июля. Пребывание в Воронеже. В 5 часов с Кольцовым. Рисовал... В

гимназии...; 7 июля. Переезд из Воронежа в Елец. Кольцов у меня..." (Дневники, с.

337--338).

2 Кольцов вспоминает "субботы" Жуковского в 1836 г., где он встречался