Чтение онлайн

–  Я лично в последнее время много занимался тем, чтобы изгнать Грабина из МОП.

В зале тишина, Кто-то высказал сомнение. Секретарь парткома Б.В. Рублев пригрозил, что будет записывать в протокол особое мнение тех, кто не согласен. На этом собрание кончилось. Мы расходились молча, как люди покидают кладбище после похорон дорогого человека.

337

1960 год. 2 августа. Вторник

Генерал- полковник Грабин уволен с воинской службы. Советская Армия была сокращена на 1 млн. 200 человек. Как и для многих уволенных генералов и офицеров, для него отставка тоже была неожиданной. Почти месяц ушел на поиск работы. В нескольких почтенных ведомствах, даже в Госплане, где его часто привлекали для консультаций, Грабину вежливо отказали. И только Михаил Александрович Онучин -ректор МВТУ им. Баумана настоял на том, чтобы доктору технических наук профессору Грабину было предоставлено место на технологической кафедре Э.А. Сателя для чтения лекций. За Грабиным в МВТУ проследовало его личное секретное дело - переписка с членами советского правительства по вопросам артиллерии. Однако вскоре его сожгли якобы за ненадобностью. Большее варварство трудно придумать.

1967 год. Январь

Красавицы сосны и ели засыпаны белым пушистым снегом. Легкий морозец. Дышится четко и свободно. Вместе с Василием Гавриловичем пошли прогуляться по зимнему саду, обмениваясь на ходу последними новостями.

–  Недавно ко мне приезжал Николай Николаевич Мартынчук - заведующий музеем истории Коломенского высшего артиллерийского командного училища.

–  Если память не изменяет, вы его закончили в 1923 году. Верно?

–  Именно так. Он рассказал много интересного, но меня поразило то, что он приехал сказать большое русское спасибо - это его слова - за наши «зверобои», которые выручили его дивизион орудий большой мощности в годы войны.

–  Противотанкисты выручили тяжелую артиллерию? Как же они оказались рядом, как это произошло?

Василий Гаврилович ровным голосом, в котором слышались довольные нотки, рассказал, что осенью 1944 года

338

при освобождении Латвии наши войска прижали к морю полумиллионную группировку противника. В районе опорного пункта Прискуле гитлеровцы сумели прорвать оборону. Наши части начали отходить. Дивизион 203-миллиметровых гаубиц, стоявший в 10-12 километрах от передовой, оказался в трудном положении: из-за недостатка времени тяжелые орудия не успевали сняться с позиции, а к обороне они не приспособлены. Скорострельность этих гаубиц всего один выстрел в две минуты. Расчеты орудий заняли оборону как пехотинцы. Вскоре в конце открытого ровного поля появились «тигры». Развернуть громоздкие орудия с помощью тягачей - дело долгое. Казалось, выхода нет.

На помощь неожиданно пришла батарея противотанкового резерва, вооруженная нашими «сотками». Истребители танков за считанные минуты с ходу развернулись для боя рядом с орудиями-великанами и открыли огонь. Один за другим заполыхали пять «тигров», а остальные отошли. К середине дня наши части восстановили положение и прорыв был ликвидирован.

–  Николай Николаевич говорил, что артиллеристы его дивизиона в порыве благодарности едва не задушили пушкарей-спасителей, - продолжал Грабин. Здесь он впервые узнал, что эти противотанковые пушки бойцы зовут «зверобоями», и дал себе слово отыскать после войны их конструктора и поблагодарить за создание БС-3.

–  Надо же, ведь прошло 23 года, а не забыл. Молодец!

–  Не то слово, орел! Хочет написать документальную повесть. Я обещал подобрать материал, статьи, письма бойцов с отзывами о наших пушках. Удивительно, но некоторые фронтовики на треугольниках писали: Москва, конструктору Грабину. И письма находили адресата. Мартынчук будет еще заезжать ко мне из Коломны.

–  Василий Гаврилович, а почему бы вам самому не написать воспоминания? Сейчас многие военачальники опубликовали мемуары. Подумайте об этом. Я готов оказать посильную помощь.

339

–  Литературными талантами я не обладаю. Читал я эти мемуары. Они как близнецы. Неправдивы, все приглажено и приукрашено. Кому это нужно? А подумать можно. Спасибо за поддержку…

1969 год

За последние годы наши встречи с Василием Гавриловичем участились. Во время этих, как всегда, откровенных и доверительных бесед о былом редко приходилось видеть Василия Гавриловича радостным и веселым. В его выразительных серых глазах с голубым ободком, с давних пор таивших грусть, теперь уже просматривались тоска и печаль. Он всегда был чем-то очень озабочен. Глядя на него, я думал: «Чего ему еще не хватает?» О быте и говорить нечего - ухоженный сад, заботливая жена, хорошие дети. В институте Грабин - почитаемый профессор. Студенты, думается мне, облегчали его душевные страдания, когда он выезжал с ними на заводскую практику. Василий Гаврилович - признанный мастер учить людей конструкторскому делу. И все-таки мечется ум и болит душа. Он писал в правительство не только о том, как удержать уровень производительности труда в машиностроении, достигнутый в ходе войны, но и как его значительно превзойти. Его очень беспокоили мысли о дальнейшем развитии советской техники, особенно технологии, в безграничные возможности которой он глубоко верил. Он видел, что новые методы, рожденные в системе военной промышленности, утрачивались и не развивались. Это угнетало его каждодневно.

Василий Гаврилович предложил нам организовать встречу старых бойцов тыла Великой Отечественной войны - конструкторов, ветеранов советской артиллерии. Мы помогли ему. Встреча состоялась в Москве в Центральном музее Вооруженных Сил. Присутствовало около двухсот человек. Были затем и другие радостные встречи. Но наш

340

генерал почему-то был не в восторге. На хорошие пожелания он тихо улыбался и добрым взглядом смотрел на разгулявшихся товарищей и соратников.

3 сентября. Среда

Сегодня, находясь в санатории «Сеченово» в Ессентуках, получил письмо от Василия Гавриловича: «В понедельник 1 сентября начинаю в очередной раз трудовую жизнь в МВТУ. Откровенно должен сказать, не испытываю в этом никакого удовольствия. Душа моя иная и ненасытная, любящая размах и громадные объемы, а их нет… Приходится сожалеть, что так жестоко поступили сильные мира сего.

А сколько можно бы еще сделать, а сколько уже потеряно, - трудно оценить. К сожалению, нет глубины в понимании многого, и в частности того, что нами уже сделано не так давно. Уже и мы - творцы - начинаем забывать…»

Вот она, незаживающая рана, которая не дает ему покоя ни днем, ни ночью. Мысли о том, что бесценный опыт новаторской работы конструкторов и технологов в годы войны будет забыт и утрачен, привели Грабина к решению написать книгу. Но он долго размышлял, не решаясь браться за перо. И только после своего 70-летнего юбилея, отмеченного с соратниками, он утвердился в мысли о необходимости немедленно собирать материал и готовить рукопись. Грабин часто звонил мне домой и спрашивал, помню ли я тот или иной эпизод. С подобными вопросами он обращался ко многим соратникам, стремясь восстановить в памяти тот или иной факт со скрупулезной точностью. Отправил много запросов в архивы и другие организации.

Однажды я навестил Василия Гавриловича в госпитале. Прогуливаясь по сосново-еловому девственному лесу, сели на лавочку отдохнуть. Грабин вынул из кармана больничной пижамы сложенный лист и показал мне. Это была справка, которую он недавно получил. Прочитав, я изумился увиденным цифрам и попросил разрешения списать содержа-

341

ние документа в записную книжку: «За годы войны на заводе «Новое Сормово» им. Сталина сэкономлено:

1) условного топлива - 52415 тонн,

2) электроэнергии - 2 миллиарда 360 миллионов 200 тысяч киловатт-часов,

3) черного металла - 209 тысяч 665 тонн,

4) цветного - 3 тысячи 167 тонн,

5) денежных средств - главным образом за счет снижения стоимости орудий, модернизации импортного оборудования, создания своими силами высокопроизводительных протяжных, многошпиндельных и агрегатных станков, сложных приспособлений и нового высокопроизводительного специального инструмента - 2 миллиарда 434 миллионов 390 тысяч рублей».