Чтение онлайн

–  А время-то было какое!
– воскликнул он.

Нетрудно было догадаться, что генерал имел в виду 10 августа 1941 года, когда фактическая власть на заводе перешла в руки главного конструктора. И коллективу Грабина потребовалось всего лишь семь месяцев, чтобы создать такие совершенно новые технические условия, которые позволили заводу «Новое Сормово» имени Сталина первое полугодие войны завершить выпуском орудий в пять раз больше довоенного времени. В мае 1943 года соответственно - в 13 раз, в декабре 1942 - в 16 раз, а в марте 1943 года - в 18 раз. С таким уровнем производительности труда завод завершил Великую Отечественную войну, изготовив 100 тысяч орудий.

1971 год. 9 мая. Воскресенье

В большом банкетном зале фабрики-кухни НПО «Энергия» к 10 часам утра в складчину собрались отметить День Победы более двухсот бывших сотрудников ЦНИИ-58 (ЦАКБ). Многие пришли с женами. Были гости, в частности танкист подполковник Константин Николаевич Козлов с супругой - блокадники Ленинграда. Они в течение нескольких

342

лет боролись с заводской бюрократией НПО «Энергия» за суверенное право бывшего ЦНИИ-58 быть представленным в Музее Славы предприятия.

В зале оживление, праздничные разговоры, звучат записи песен о войне, которые каждого из нас брали за душу. Председатель комиссии торжества С.И. Веденеев попросил присутствующих занять места за столами и наполнить бокалы. Старые друзья устроились гнездами. Председательствующий предоставил первое слово Василию Гавриловичу. Генерал встал и, подняв бокал с вином, поздравил всех собравшихся с всенародным праздником Победы и пожелал доброго здоровья.

Затем были танцы, фотографирование с Грабиным, торжественное вручение каждому из присутствующих памятного знака - «Слет ветеранов конструкторов-артиллеристов». Во время застолья каждый пил сколько мог, но не было ни одного инцидента - даже намека на него, так были сплочены люди долгими годами совместной работы.

В 16 часов Грабин, попрощавшись со всеми за руку, отправился домой. За ним потянулись и мы, хотя на столах еще осталось много закуски и было достаточно спиртного. Он и в этот раз, хотя и был оживлен и никому не отказывал в беседе, остался недоволен встречей.

Вскоре Василий Гаврилович, мучимый спондилезом, уехал лечиться на Украину - на курорт «Хмельники». В ответе на письмо в Хмельники Грабин сверх моего ожидания коснулся слета ветеранов. «…Почетному нагрудному знаку я придавал большое значение, прилагал все силы, чтобы он был изготовлен и вручен. То и другое сделано, но удовлетворения я не получил. Вероятно, такой я нескладный по характеру человек. Ищу чего-то особенного и не замечаю его в силу своей старости и потрясений, постигших меня в прошлом. Ведь встреча прошла неплохо. Люди были довольны и веселы. Это свидетельствует об их благодарности, вернее, удовлетворении. Но характерным является то, что многих… не было. Это плохо. Правда, мы причину их

343

отсутствия не знаем. А может быть, кривая посещения пошла на затухание? Возможно, стало приедаться, как вы думаете?» Мне нечем было порадовать друга. Я давно еще до этих встреч говорил: «Коллектива ЦНИИ-58 как такового, давно не существует. О нем осталась память, и только». Но больная душа нашего глубоко уважаемого Василия Гавриловича отвергала эту истину.

1972 год

Василий Гаврилович закончил титаническую работу над мемуарами - труд составляет более 2000 машинописных страниц. Журнал «Октябрь» начал готовить к печати отрывки воспоминаний Грабина под названием «Оружие победы».

1973 год. 17 мая. Четверг

У Грабиных зацвел сад. Вечер. Умолкли птицы. Только жаворонок где-то в стороне от дома звонит в колокольцы. Василий Гаврилович лег в приготовленную постель в комнате на первом этаже. Здесь он работает, отдыхает и давно уже не рискует подниматься на второй этаж в рабочий кабинет.

В открытую форточку пробивался медовый запах, слегка круживший голову. Василий Гаврилович долго не мог уснуть, к полуночи почувствовал себя плохо и попросил жену вызвать «скорую помощь». Через тридцать минут его увезли. В первом часу ночи у больного отнялись левые рука и нога, расстроилась речь. В госпиталь привезли Анну Павловну. Врач разрешил ей поселиться в палате мужа. Она не покидала его до полного выздоровления. Посещение больного посторонними людьми исключалось. Так прошло все лето.

5 ноября. Вторник

Мне удалось купить десятый номер журнала «Октябрь». В ней первая публикация «Оружия победы». Для Грабина

З44

это большая поддержка. Позвонил ему по телефону, поздравил. Старик просил приехать. Мы долго беседовали, и на прощание он сказал:

–  Самое главное будет в трех последующих номерах журнала.

Мне было приятно слышать ровный и спокойный голос нашего генерала, видеть его повеселевшие глаза, окрыленные надеждой,

1974 год. 4 марта. Понедельник

Перед отъездом в деревню без предупреждения поехал в Валентиновку навестить Грабина, На улице лед, лужи, кругом грязь. Под ногами мерзкая слякоть.

Василий Гаврилович встретил меня на кухне с палочкой, в генеральской папахе, меховой бекеше и сапогах на цигейке. Предупредив, чтобы я не раздевался, попросил пройти с ним на застекленную веранду. Здесь было светло и уютно, в углу небольшой стол и два полумягких кресла. В противоположной стороне стояла кушетка. Перед окнами дома среди яблонь, еще стоявших в снегу, прогуливался веселый март. Он одарял всех и вся животворным светом и синевой небес. Мы сидели друг против друга. Превозмогая боль, генерал только что осторожно опустился в кресло. В его глазах мелькнули искорки, которые свидетельствовали о том, что Грабин чем-то взволнован.

–  Вы читали вчерашнюю «Правду»?
– вдруг спросил хозяин дома, лукаво улыбнувшись.

–  Читал.

–  Ну и что вы нашли в ней утешительного?

–  Старая история. В Узбекистане и Ставрополье на неделю раньше закончили сев.

–  Не верю. Это все хитрости газетчиков. В прошлом и позапрошлом годах - всюду заканчивали сев досрочно. Но это все же не главное. Ныне пишут по-другому: «Началась битва за хлеб». Битва? Не помню таких случаев за

345

свою долгую жизнь. Если уж битва, значит у нас очень плохие дела в сельском хозяйстве.

–  Журналисты при случае могут муху раздуть больше слона.

–  Я давно перестал им верить. Один удалец пера мне как-то сказал: «Василий Гаврилович! Вы счастливый человек - все ваши пушки дались вам без особой борьбы и битвы!…» А если быть честным, то битва за пушки была, и не одна. Разве ночь с 4 на 5 января 1942 года не была жесточайшей борьбой не только за отдельную пушку, но и за всю артиллерию? Как можно это забыть? И все-таки я тогда не сдался, стоял до конца. В Москву, вы это помните, вызвали не Еляна - директора завода, не Олевского - главного инженера, а Грабина - главного конструктора. Всю ночь под стук буферов поезда старался понять причину вызова на ГКО. Нарком тоже не мог прояснить, в чем дело.

С Устиновым поехали в Кремль, вошли в зал заседаний. Вижу, сидят одни военные. Я сразу догадался, что это они добились нашего вызова. Из слов выступавшего генерала я понял, что вся работа по модернизации пушек и новой технологии подвергается не только критике, но и резкому осуждению. Другой оратор подверг сомнению надежность наших пушек в боевых условиях и высказал предположение, что они во время ведения беглого огня, особенно при длительной артиллерийской подготовке, обязательно будут рассыпаться!… После каждого выступления товарищ Сталин, имевший привычку прохаживаться по комнате, подходил ко мне и спрашивал: «Товарищ Грабин, что вы на это скажете?» «Товарищ Сталин, пушки надо делать только по новым модернизированным чертежам…» Следующий оратор еще энергичнее и красочнее говорил о том, где пушки могут подвести в бою. Гляжу, Сталин опять идет ко мне… И вот, когда он подошел в шестой раз и спросил: «Товарищ Грабин, что вы на это скажете?» - я не вытерпел, встал и по-военному отрапортовал: «Товарищ Сталин,