Чтение онлайн

Что-то во мне обрывается. Он замахивается, но я пригибаюсь, обхватываю его руками за потную талию, упираясь ногами в мат. На пару секунд приподнимаю и грохаю его спиной на мат, от чего ринг содрогается, как от землетрясения. У Керригана выбивает воздух из легких, пока вокруг меня раздается хор одобрительных возгласов.

Я сажусь ему на грудь, осыпая лицо градом ударов. Керриган почти в отключке, его руки безвольно вытянуты вдоль тела, а голова мотается от моих ударов. Я так сосредоточен на том, чтобы превратить лицо этого ублюдка в кровавое месиво, что не слышу звонка об окончании боя. Пока Роджер не оттаскивает меня от противника.

Врачи суетятся вокруг бесчувственного тела Керригана, а Маркус уводит меня в сторону. Я вытираю со лба пот, а грудь тяжело вздымается.

Он хватает меня сзади за шею, наклоняется ближе, чтобы поговорить. Он улыбается, но из-за криков и шума крови в ушах я ничего не слышу, а потому просто киваю. 

 Он отпускает меня, похлопывая по спине, а Роджер поднимает вверх мой окровавленный, забинтованный кулак, объявляя победителем.

Снова крики. Хаос.

Легкие бешено работают, а сердце бьется в груди, как кувалда, гоня по крови адреналин и тестостерон. Сейчас я чувствую себя непобедимым.

Когда Роджер опускает мою руку, я останавливаю проходящего мимо медика.

— Вы мне их не разрежете? Костяшки пальцев уже начинают опухать, а на руках так много бинтов, что придется их срезать.

— Конечно. — Он ставит сумку на землю, присаживается на корточки и достает свежую пару перчаток, несколько бинтовых ножниц и пакет для био-отходов.

Избавившись от бинтов, я сжимаю и разжимаю кулаки, разминая пальцы.

— Спасибо, мужик.

Костяшки пальцев покраснели и слегка припухли. От этого на них еще больше выделяются черные буквы татуировки «Ва-Банк».

Я провожу большим пальцем по татуировкам, вспоминая тот день, когда набил ее. Это было на следующий день после похорон папы.

Я был потерян. Шокирован его внезапной смертью от сердечного приступа. Было бы так легко утопить горе в алкоголе и сексе, как я и сделал после смерти моей мамы. Но папа не хотел бы, чтобы я выбрал легкий путь.

Он часто говорил мне: «Играй ва-банк или вали из игры, Деклан. Что ты выберешь? Позволишь жизни вытеснить тебя на задворки или поднимешь свою задницу и будешь бороться?»

Я сделал татуировку, как напоминание о том, что всегда нужно бороться изо всех сил за то, чего я хочу от жизни, потому что без риска мне ничего не достанется. Будет нелегко.

Иначе это бы того не стоило.

Поднимаю голову и ищу взглядом Саванну. Она практически сияет от гордости на своем месте в первом ряду, когда произносит губами «Я люблю тебя».

Я думал, что всегда боролся за то, чего хотел, но это не совсем так, верно? В том, что между нами с Саванной, я не борюсь. Я позволяю ей выиграть.

Я позволяю им выиграть.

И это просто в голове не укладывается, черт подери.

Я делаю шаг в ее сторону, когда передо мной появляется Маркус.

— Теперь ты готов поговорить с агентами?

— Нет. — Мой ответ лаконичен и не оставляет места для обсуждения. Я обхожу Маркуса и направляюсь к своей девушке.

В «Яме» нет блестящих золотых чемпионских поясов. Ни камер, ни репортеров, ни славы. Только синяки, кровь и возможность показать себя. Но будь я проклят, если сегодня не получу трофей.

Наблюдать за боем Деклана подобно сильному афродизиаку. Это так по-дикому, так грубо.

И эти шорты.

Срань Господня. Если бы я не была уже беременна, его вид в этих маленьких черных обтягивающих шортиках вызвал бы у меня овуляцию.

Интересно, смогу ли я заставить его носить их дома…

Он что-то говорит Маркусу, прежде чем нырнуть между канатами и спрыгнуть с ринга. Он подбегает ко мне, люди вокруг выкрикивают поздравления. Я улыбаюсь, собираюсь сказать, как горжусь им, когда он кладет руки мне на талию и притягивает к себе для поцелуя, такого страстного, что у меня перехватывает дыхание.

Вокруг раздается улюлюканье, а он буквально трахает меня этим поцелуем. Я чувствую соленый привкус пота и крови из пореза на губе, но это только возбуждает еще сильнее. На вкус чистый, неразбавленный тестостерон.

Когда Деклан наконец отрывается от моих губ, я чувствую себя пьяной. Кружится голова. Жарко. Он как тягучий растопленный шоколад.

— Мне нужно оказаться в тебе, — шепчет он мне на ухо.

— Прямо сейчас? — спрашиваю я, задыхаясь и чувствуя головокружение от одной этой мысли.

Он кивает и проводит дорожку из поцелуев вниз по моей шее.

— Мне нужно тебя трахнуть, — говорит он, прижимаясь к моей коже. — Сильно. Быстро. Грубо. — Для убедительности он прикусывает шею, и будь я проклята, если у меня не сбивается дыхание от предвкушения.

Отстранившись, он смотрит на меня сверху вниз, его зеленые глаза изучают мои.

— Ты не будешь возражать?

Я качаю головой, все еще потрясенная. Я совершенно не буду против.

«Но что изменилось?» — гадаю я, прикасаясь пальцами к губам. Они словно наэлектризованы от энергии этого поцелуя.

Блейк откашливается, напоминая нам, что мы все еще на публике.

— Спасибо, что присмотрел за ней. — Деклан притягивает брата для того вида мужских объятий, когда они по сути просто похлопывают друг друга по спине.

— Не за что, — отвечает Блейк.

Не говоря больше ни слова, Деклан приобнимает меня за талию и ведет через толпу к служебным помещениям.

Интересно, ведет ли он меня в подсобку?

В памяти всплывают его слова с вечера моего боя, от чего я начинаю нервничать.

Народ чествует Деклана, когда мы проходим мимо, некоторые хлопают по спине. Мы проходим мимо двух охранников у главного коридора, ведущего к черному ходу, и остаемся вдвоем.

Я поднимаю взгляд на Деклана. Если не считать разбитой губы, его лицо выглядит нормально. Под глазом немного покраснело и завтра наверняка нальется синяк, но все гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда Керриган застал его врасплох.

При этом воспоминании во мне вскипает гнев, как и всякий раз, когда думаю о том, что ублюдок сделал с Декланом. Но прежде чем успеваю расстроиться, понимаю, что мы прошли мимо подсобки. Разочарование гасит гнев, который полыхал всего несколько секунд назад.