Чтение онлайн

Печатая шаг, словно гвардейцы на плацу, мысли разошлись по местам: панические — подальше, здравые — поближе, и в конце концов выстроились в логически выверенную фигуру. Дугу больше не нужен брак с ней. Хваткий молодой человек убил одной стрелой двух перепелок: насладился девичьим телом и обеспечил себе прекрасный повод расторгнуть помолвку — невеста потеряла невинность до свадьбы. И доказать, что сам жених поторопился с брачной ночью, нет никакой возможности.

Внутри разлилась горечь посильней, чем от «Золотого рассвета». Позже Илона даже восхитилась подобным хитроумным планом, но в тот полдень ей лишь достало сил удержать рвущиеся рыдания и загнать их поглубже, где полыхал огонь из непролитых слез и невысказанных слов.

В голове всплыли четкие, рубленые фразы леди Фрикуссак.

«Запомните, юные дамы, умолять можно лишь в трех случаях: разбойника — сохранить вам жизнь, короля — сменить гнев на милость, и лекаря — снизить плату, если вы в затруднительном положении. Больше никого и ни о чем не умоляйте — ни мужа о драгоценностях, ни отца о приданом. И Звезды упаси умолять молодого человека жениться на вас».

Илона заледенела и замерла в ожидании дальнейших слов недругов. Это лучшее, что она могла сейчас сделать.

Не услышав ни мольбы, ни оправданий, отец Дуга подсластил слова улыбкой:

— Дорогой мой лорд Горналон, небольшая проверка чистоты невесты разрешила бы наши сомнения. Я узнал, что подобные услуги оказывает госпожа Мильфуар, акушерка с безупречной репутацией.

Брови отца поползли вверх. Илона уже видела, что надвигается буря, и, упреждая грозу, сделала шаг вперед.

— Лорд Биннерд, не стоит утруждаться. Я могу поклясться, что ни один мужчина не подходил ко мне ближе, чем Дуглас. Но менее всего я желаю связывать свою жизнь с человеком, который слушает наветы и способен оскорбить меня подобными подозрениями. — Сняв кольцо, она бросила его Дугласу под ноги. — Я разрываю помолвку.

Резко повернувшись, она вышла из гостиной и поднялась к себе, стараясь двигаться медленно и степенно, сдерживая малодушный порыв перейти на бег.

«… и Звезды упаси умолять молодого человека жениться на вас. В лучшем случае он откажется, и вы будете унижены перед ним, перед светом и, что самое неприятное, перед самой собой».

Теперь Илона ясно видела, что Дуг не пришел бы сюда, если бы не решил с ней порвать. Она не могла сказать наверняка, но подозревала, что родители Дуга не знали о планах бывшего жениха и лишь действовали по его наущению. Позволь она себе такую глупость, как слезы и уговоры, она только навлекла бы на себя еще горший позор. Кто поверит, что Дуглас выманил ее в сад, чтобы обесчестить, за неделю до свадьбы? Наверняка он заручился поддержкой друзей, которые подтвердят, что жених провел с ними весь вечер и еще полночи в прощаниях с холостяцкой жизнью.

Что было дальше, и вспоминать не хотелось. Отец рвал и метал. Он попробовал уговорить Илону повиниться в поспешном решении и переговорить с Биннердами снова, но мать всецело приняла сторону дочери:

— Дорогой, этому мерзавцу кто-нибудь нашепчет, что Илона понесла от кучера, и что прикажешь делать? Сравнивать нос и уши новорожденного ребенка? Ты такой судьбы хочешь для нашей девочки?

Лорд Горналон вынужден был согласиться.

Днем Илона сказала, что ей нужно проветриться после треволнений, зашла в кондитерскую, купила большую коробку шоколадных десертов и распорядилась доставить ее в пансион Пресветлого Духа Вечерней Зари для леди Фрикуссак. Без ее уроков Илона наверняка попалась бы в расставленную ловушку.

Она крепилась до вечера, но, приняв ванну, забралась под одеяло и позволила слезам прорваться. Матушка будто только того и ждала. Она вошла с кружкой молока, от которого подозрительно несло травами, заставила Илону выпить и строго проговорила: «Рассказывай».

Илона выложила все без утайки и впервые услышала от матушки такие слова, которые разве что конюх использовал, когда Рыжик пнул его копытом в колено. Наказав ждать ее — будто Илона могла куда-то отлучиться — матушка вышла за дверь и вскоре вернулась с новой кружкой, на дне которой плескалось что-то, отчаянно пахнущее водорослями и жженым сеном одновременно.

— Пей. Не хватало еще плод травить. Тебе рано или поздно от хорошего человека детей рожать.

Дав Илоне выплакаться после питья, матушка строго-настрого наказала не говорить отцу. Если лорд Горналон вызовет этого сопляка на дуэль, весь город немедленно узнает о причине. Невинность не восстановить, а скандал скрыть не удастся. Сейчас, несмотря на любые козни Биннердов, большая часть общества будет на стороне девицы Горналон, честной и гордой. А когда Дуглас объявит новую помолвку — зачем бы еще ему избавляться от Илоны? — тогда и остальные решат, что девушку оговорили на пустом месте.

Матушка как в воду глядела. На второй день Дуглас уехал в столицу. Еще через неделю кузина бургомистра получила наисекретнейшее письмо от столичной родственницы и немедленно созвала кулуарное чаепитие, где сообщила некую сенсацию. К вечеру, когда гостьи с соблюдением всей возможной конфиденциальности поделились новостью с соседками и подругами, всему городу стало известно: младший Биннерд рьяно ухаживает за дочерью барона, дела которого довольно нехороши, зато есть титул, земли, и нет сыновей.

Как известно, самый действенный и самый приятный способ подчеркнуть собственную добродетель — решительно осудить чужие пороки. В поступке лорда Дугласа Биннерда общество нашло целых три: лживость, корысть и гордыню.

Ошеломительно быстро брютонский свет переменил отношение к Биннердам до самого уничижительного. Подумать только, обвинить невесть в чем приличную юную леди ради титула!

С Биннердами перестали раскланиваться на улицах, отменили визиты, отозвали приглашения. Торговый дом лорда Биннерда встал на грань разорения — владельцы лавок и магазинов предпочли его конкурента. Казалось, брютонцы затеяли игру, кто половчее и поизящнее выразит Биннердам порицание. Вскоре семейство покинуло город.

Но с другой стороны, светскую жизнь обеих леди Горналон нельзя было назвать приятной. Приторное сочувствие со стороны старших дам, полные затаенного превосходства взгляды юных леди, заметное пренебрежение молодых мужчин — все это если не сделало мать и дочь Горналон затворницами, то в достаточной мере отравило их существование.

Алек, старший брат, недавно вернулся из университета с дипломом законника и влился в семейное дело. Матушка некогда учредила попечительский комитет над городскими школами, и занимала в Брютоне не последнее место. Илона сочла себя не вправе пятнать их репутацию присутствием в городе.

На семейном совете Горналоны нашли три возможности разрешить неудобство. Первый — обитель Пресветлых духов — сочли самым последним выходом. Илона уважала женщин, которые оставили свет ради звездоугодных дел, но к жизни звездных сестер у нее не было ни малейшей склонности.

Ехать к кому-нибудь из двоюродных или троюродных кузин матушки или отца, чтобы стать родственницей-компаньонкой, о которой будут шептаться за спиной, Илоне тем более не хотелось.

Если бы только у Илоны был магический дар! Магичкам спускалось с рук то, что для любой другой женщины было бы нескончаемым позором, таким позором, что пришлось бы уходить в самую дальнюю бедную обитель. Для магичек же прошлые романы — мелочь, о которой и упоминать не стоит. Магички зарабатывали деньги своим даром и знаниями, и никому не приходило в голову усомниться в их праве на… на всё — кроме, разумеется, откровенных преступлений закона.