Чтение онлайн

Для плана Горналонов тихий Шинтон подходил как нельзя лучше: небольшой, вполне уютный… Возможно, скучноватый. Это не Брютон, это сонная глухомань, где ничего не происходит, и единственная опасность — мигрень от скуки. Но именно такое тихое место и нужно женщине в тягости, не так ли?

Железная дорога обошла Шинтон стороной, зато есть порт, куда раз или два в неделю заходят пассажирские суда, а иногда и военные корабли становятся на рейд. Значит, приезжих не так много, чтобы в городе процветали игорные дома и питейные заведения, но и не так мало, чтобы прибытие Илоны привлекло излишнее внимание.

Илоне оставалось только согласиться, и вскоре слуги затягивали ремни вокруг дорожных сундуков на крыше кареты Горналонов.

Экипаж тронулся, и через несколько минут родной дом скрылся за поворотом. Илона смотрела на знакомые с детства места и гадала, когда она снова увидит эту улицу, этот сквер, бульвар, театральную площадь, сам театр… Некий господин рисовал черной краской буквы поперек театральной афиши: о-т-м-е-н-я…

Отменяется.

Илона откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Отменяется — хорошее слово, точное. Счастливая семья с Дугласом? Отменяется. Новая, интересная жизнь в университете? Отменяется. Новый город, больше и интереснее Брютона? Отменяется. Колеса кареты будто выстукивали по брусчатке: отменяется, отменяется, отменяется… А впереди? Тихий скучный городок и… неизвестность.

— Жизнь не закончилась, — матушка, верно угадав ее настроение, выдернула Илону из печальных мыслей. — Поживешь в Шинтоне два, может быть, три года, и вернешься, когда никто не заметит, что дитя родилось в феврале, а не в июле. Приедешь домой вдовой с ребенком.

— Ты полагаешь, свет Брютона найдет такие объяснения достаточными? — Илона ничуть не сомневалась в матушкином даре убеждения, но разговор о возвращении отвлекал от прощания.

— Конечно! — леди Горналон заломила брови и руки. И придав голосу драматизма, она артистически покачала головой в сторону воображаемой собеседницы: — Ах, вы же знаете, как это бывает! В ту осень мы ездили поправить здоровье на побережье… О нет, я сомневаюсь, что вы знакомы с теми местами. Мы не любим столпотворения.

Илона слабо улыбнулась, глядя на импровизированное представление. По виду матушки никто не посмел бы усомниться, что отдых в захолустье даст сто очков вперед модным курортам. Леди Горналон всем своим видом выражала удовольствие от «воспоминаний»:

— Мы остановились в милом месте, отдыхали от городской суеты, и представьте себе, между молодыми людьми вспыхнула любовь! Да-да, дорогая, самая настоящая любовь! Военный, блестящий офицер, но, увы, по долгу службы он не имел права покидать пределы графства. — Лицо матушки приняло выражение «позвольте, какие глупости»: — Позвольте, какие… ах, нет, м-м… Позвольте, разве это имеет значение? Да, молодой человек был простым офицером, но лорд Горналон, дорогая моя, человек новой формации. Для нас благородство заключается в уме и характере.

Слезы отступили, Илона смеялась, но… как она будет жить одна? Без матушки?

— Молодые были счастливы вместе целых два месяца! А после… ах, бедный, бедный юноша, роковое стечение обстоятельств… Девочка так убивалась, но быстро взяла себя в руки. Она очень, очень ответственная мать… — Леди Горналон вышла из образа и улыбнулась Илоне, в этот раз по-настоящему: — Именно такого объяснения и будем придерживаться. Пока все складывается весьма неплохо, ты согласна?

Илона согласилась, что будет очень ответственной матерью, и что все очень даже неплохо сложилось — настолько неплохо, насколько это было возможно в ее неприятном положении. И была очень, очень благодарна родителям. Но внутри…

Карета остановилась у вокзала. Кучер подозвал носильщиков. Леди Горналон спустились на мостовую.

Толпа, крики, ржание лошадей, рокот мобилей… Матушка вела Илону сквозь вокзальную суету, и прощаясь с Брютоном, та не чувствовала больше ничего — наверное, так бывает, когда сорвался с крыши и летишь вниз. Где-то впереди, потом, после — удар о землю, вспышка боли, небытие… но пока внутри лишь пустота.

Шинтон был раза в три меньше Брютона. Всеми силами городок старался показаться не затхлой провинцией, а неким подобием популярного курорта, разворачивая перед немногими визитерами весь натужный блеск, будто старая дева, что кокетничает со всеми кавалерами сразу — авось кто взглянет второй раз, уж она своего не упустит.

В центре города построили вычурную гостиницу «Олень и корона» для офицеров в отпуску, пассажиров, ожидающих нужного корабля, и редких чудаков, приехавших подышать морским воздухом да побродить по скалам. Кроме того, в прибрежных кварталах на каждом втором доме висела табличка «сдаются комнаты»: жители пытались выжать хоть какую-то выгоду из близости к морю. Главную площадь облепили ресторации, кафе и магазинчики с товарами.

— Самое дорогое из дешевого и самое дешевое из дорогого, — заключила матушка, критическим взором оглядев витрины.

От зоркого глаза леди Горналон не ускользнули фасоны нарядов местных дам, что важно прогуливались по набережной или сидели в кафе. Безупречное воспитание не позволило ей прямо сказать: свет Шинтона отстал от моды лет на… впрочем, неважно. Матушка лишь заметила, что к тому моменту, как Илона родит ребенка, снимет траур и сможет носить свои прежние платья, они уже не будут казаться здесь излишне эксцентричными.

— А вот со шляпками придется что-то делать. Не вижу ни одной дамы в шляпке, все носят капоры!

— Возможно, это объясняется не местной модой, а местным ветром, — пробормотала Илона, шляпка которой то и дело норовила улететь прочь вместе с булавкой, что доставляло изрядные страдания.

— Возможно. Сильный ветер испортит кожу! Я немедленно напишу в ателье госпожи Фриттерон.

В Шинтоне они с матушкой провели неделю в той самой гостинице.

Как выяснилось, приезжих непременно возят в рыбацкую деревню с ресторацией, где подают блюда из местного улова. Здание впечатлило обеих леди Горналон вычурностью постройки. Похоже, его создатели так и не выбрали, что изобразить: рыбацкую шхуну или прибрежную хижину. И внутри, и снаружи ресторации Илона нашла части того и другого: ржавый якорь, потрепанные сети, вместо окон старые круглые иллюминаторы с большими заклепками, стены с «водорослями» из крашеной шерсти, деревянные рыбины с нарисованной чешуей и нарочито грубая мебель. Первый этаж сложили из известняка, второй выглядел будто рубка на прогулочной яхте. Венчал строение длинный прут с пятью разноцветными флажками.

На другой день полагалось взять корзины со снедью в «Поющем кормчем» на самом краю Шинтона и поехать к старому маяку, где ушлый владелец клочка земли поставил навесы для пикника, а внутри открыл рюмочную.

На третий совершали турне по двум сыроварням и винограднику, где делали свое вино, пусть и плохонькое, но бокалы подавали на высокой веранде с видом на вьющиеся лозы. От прогулки на парусной лодке матушка отказалась, глянув на дочь, позеленевшую от одной мысли о качке.

На этом развлечения закончились, зато по возвращении от виноградарей матушку ожидало письмо. Энергичный поверенный изумительно быстро подыскал для Илоны комнаты в квартале Три Сосны. Оставив Илону отдыхать, леди Горналон съездила осмотреть дом.

— Там очень славно, — рассказывала матушка за ужином. — Конечно, люди с собственным поваром, дворецкими и горничными живут в другом месте, к югу отсюда, подальше порта. Боюсь, комнаты там не сдаются. Но и в Трёх Соснах, я уверена, тебе будет очень хорошо. Господин агент говорит, что там живут мелкие чиновники с семьями, владельцы местных мануфактур, школьные учителя и… ах да… лекари из больницы магистрата. Одна из них, представь себе, дама, будет совсем близко. Непременно познакомимся с этой особой. Надеюсь, она нас устроит — удобно посылать за лекарем, который живет недалеко. Правда, господин агент не очень уверенно о ней отозвался, но, конечно, в любом случае я должна взглянуть на нее сама.