Чтение онлайн

Илона не сомневалась — матушка сделает лучший выбор.

Квартал Илоне понравился, но аккуратный домик, сияющий свежевымытыми окнами, показался таким крохотным! Разумеется, Илона знала, что родители довольно долго жили в таких же скромных жилищах, но она сама помнила только особняк, из которого уехала десять дней назад. Что ж, придется привыкать к другой жизни, и Илона объявила домик «очень милым». Хозяйка, госпожа Эббот, оказалась приятной во всех отношениях пожилой дамой.

— Я очень рада, что вы будете здесь жить, госпожа Кларк. Очень рада. Я и хотела, чтобы у меня поселилась одинокая женщина… Вы так юны, и уже вдова? Очень разумно с вашей стороны сменить обстановку. У вас будет малыш? Надеюсь, он не станет плакать слишком громко. Впрочем, я люблю детей.

На втором этаже госпожа Эббот устроила крохотную гостиную, достаточную, чтобы выпить чаю с парой подруг. Из спальни можно было сразу пройти в детскую или в обставленную по последнему слову техники ванную. Это обстоятельство сыграло решающую роль.

— Хуже нет, — говорила матушка, — когда приходится носить воду для самого необходимого. Мы, конечно, наймем прислугу, но вдруг она заболеет? Нет-нет, мы все устроим так, чтобы при нужде ты могла справиться одна. Вы не поверите, дорогая госпожа Эббот, через какие муки мне пришлось пройти много лет назад!

Илона отвернулась, не сумев скрыть улыбку. Матушка обожала вспоминать историю о том, как отец уехал по делам на целый месяц, а служанка убежала к больной тетушке и поскользнулась на свежевыпавшем снегу.

В те годы лорд Горналон только развивал свое дело, и доход его был невелик. Сама матушка происходила из почтенной, но небогатой семьи. Горналонам пришлось довольствоваться одной служанкой. Навещая тетушку, девушка упала, охромела и не смогла вовремя добраться назад; снег продолжал идти, сделав передвижение опасным. Молодой леди Горналон пришлось в одиночку управляться с двумя детьми, при этом ожидая третьего. Те два дня тянулись бесконечно, но поскольку матушка всегда отличалась практицизмом и решительностью, дети были вымыты в теплой воде и накормлены сытной пшеничной кашей, хоть и слегка пригоревшей. Сама леди Горналон пережила эти дни без ущерба для здоровья, пусть ей и пришлось бегать по лестнице с ведрами снега со двора и поленьями из дровяного чулана. Когда, наконец, на замену явилась подруга служанки, матушка встретила ее слезами радости и выдала изрядную премию сверх обычной платы. С наступлением весны семейство переехало в дом с водопроводом и наняло кухарку.

Рассказывать об этом в кругу аристократов матушка бы не стала, ибо те, как известно, умеют выразить презрение, не шевельнув ни единым мускулом. Хозяйка же выслушала, охая и всплескивая руками в нужных местах, и в финале заверила матушку, что тут с ее девочкой ничего подобного не случится.

А уж когда явилась суровая и надежная с виду служанка по имени Люси в белоснежном чепце и строгом синем платье, матушка совсем успокоилась. Из всех претенденток, присланных конторой по найму прислуги, матушка выбрала ее без колебаний. Люси доводилось ходить за детьми, и у нее были двое своих, уже подросших, которых отдали учиться ремеслу.

— Разумеется, я приеду в конце зимы, — рассуждала леди Горналон, — но что, если младенец пожелает появиться на свет раньше?.. Такое возможно. Думаю, на Люси вполне можно положиться, да и госпожа Эббот не бросит тебя в беде.

Вскоре из Брютона прибыла огромная коробка — один капор из соломки и два шелковых, с узкими полями и с широкими. Все черные. Илона покорно завязала под подбородком ленты самого большого капора и взглянула в зеркало. Где ты, веселая и беспечная леди Илона Горналон? Из зеркала смотрела простая горожанка, вдова Кларк — платье черного крепа, старомодный капор, лицо, утопленное в трех рядах рюш и настороженный взгляд.

Наконец, убедившись, что все хорошо устроено, матушка уехала в Брютон. Илона осталась в одиночестве. Это было незнакомое, даже волнующее чувство.

В молодости госпожа Эббот была замужем за господином на тридцать лет старше, поэтому рано овдовела. Муж оставил ей небольшой дом и некоторую сумму в банке, достаточную, чтобы вести скромную жизнь на ренту. Единственный сын госпожи Эббот давно вырос и служил помощником капитана на судах дальнего плавания. Дома он появлялся редко, но матушку не забывал, присылал письма и пополнял ее счет во Всеобщем Торговом банке.

— Хоть я и живу одна, на скуку не жалуюсь, — заявляла госпожа Эббот. — Где скука, там и порок, а источник скуки, как известно — ленивые руки!

Действительно, хозяйку никак нельзя было упрекнуть в праздности. Она то наносила визиты, то вязала у окна, беспрестанно поглядывая на улицу, то обменивалась сплетнямис соседями, то ходила по лавкам и торговалась за каждый медяк (чаще всего так ничего и не купив). Все остальное время госпожа Эббот занималась чисткой софы, двух кресел, низкого столика, буфета и горки, обеденного стола с шестью стульями, мраморной облицовки камина в гостиной и медной окантовки камина в столовой, каминных решеток и бесчисленных серебряных столовых приборов, которые никак не могли составить один набор. Одна половина ножей, судя по узору, досталась госпоже Эббот от ее прабабушки. Другую венчала модная десять лет назад голова рыбы с открытым ртом. Чайные ложечки отличались витой ручкой с перышком тонкой работы на конце. Все это следовало регулярно чистить, мыть и протирать. Мебель в спальне госпожи Эббот тоже требовала ухода, и раз в два-три дня хозяйка дома запиралась у себя, чтобы привести комнату в порядок. Для натирания полов и чистки ковров каждые две недели приходила поденщица; в эти дни госпожа Эббот была занята пуще прежнего — она следовала за женщиной по пятам и сетовала на нерадивость нынешней прислуги.

Немало сил у госпожи Эббот уходило на чтение женских журналов вроде «Современного домоводства» или «Традиций примерной хозяйки», где она с видом завзятого охотника выискивала новые рецепты для чистящих составов.

— Но, госпожа Эббот, — решилась однажды заметить Илона, — в любой хозяйственной лавке можно найти с полдюжины бутылей жидкости для чистки всего на свете, а в хороших магазинах и магические зелья водятся!

Та в ответ посмотрела на Илону как на неразумного младенца и разразилась речью о достойном хозяйствовании, которое, разумеется, включает собственноручное производство чистящих средств.

Нечто подобное Илона уже слышала от одной матушкиной приятельницы. Та ратовала за необходимость иметь «все свое»: сквашивать сметану, сбивать масло и коптить окорока, не полагаясь в этом важном деле на невежественных селян, а если позволяет дом, устроить подвал для сыров.

— Великолепная мысль, дорогая! — воскликнула, наконец, матушка, у которой, похоже, всю челюсть свело от вежливой заинтересованной улыбки. — Не сомневаюсь, вы непременно добьетесь успеха! Правда, вам потребуется корова, а держать ее на балконе может быть несколько непрактично, но вы можете разместить под ним… скажем, охапки соломы…

— Охапки соломы?

— Разумеется, дорогая. Ведь между столбиками есть некоторое пространство…

После сего демарша приятельница спешно завершила визит и не заходила к Горналонам два месяца, а когда матушка уже стала надеяться, что отделалась от нее навсегда, все-таки явилась, но, к счастью, о хозяйстве больше не говорила.

Конечно же, ничего подобного Илона госпоже Эббот не сказала, удовлетворившись смиренным признанием неправоты, и даже ни словом не упомянула прочие домашние дела. Госпожа Эббот справедливо оценивала свои кулинарные таланты как весьма скромные, посему ее хозяйственный пыл распространялся исключительно на чистящие средства.

Через неделю после отъезда матушки в дом госпожи Эббот были доставлены две визитные карточки. Это означало, что соседки свидетельствуют госпоже Кларк свое почтение; их следовало пригласить на чай, чтобы они ввели Илону в местное общество.

Илона оробела и занервничала; но накануне Люси принесла ей карандашный рисунок, портрет некоего молодого офицера, а может быть, курсанта.

— Вот, госпожа Кларк, — протянула она Илоне желтоватую бумагу. — Я по молодости в альбоме одной барышни умыкнула, у нее там рисований немеряно было, а мне этот господинчик в душу запал. Он приезжий был, да и барышня тут давно не живет. Ну, как запал, так и выпал, а картиночка хранится, есть не просит. Вы ей рамочку купите и поставьте на комод, будто муж это ваш усопший. Так оно верней будет для вдовы. Кумушки-то местные языком молоть горазды. Вам ребятенка беречь надобно, а не про кривотолки переживать.