Чтение онлайн

Ситуация выглядела безнадежной. А тут еще, как назло, сборная проиграла в Братиславе — 0:2, и была вынуждена оголить тылы в ответном матче — иначе не отыграться. Но в начале второго тайма забрезжила надежда. Хозяева вели — 2:1, и уверенно дожимали чехов.

Кто бы мог подумать, что штрафной удар примерно в 35 метрах от ворот надежного Евгения Рудакова поставит под сомнение результат многомесячной работы? Нападающий гостей Модяр скорее для острастки, чем целенаправленно, нанес удар поверх «стенки». Мяч с ужасающей силой вонзился в ближнюю «девятку» ворот Рудакова — 2:2. Забить три мяча в оставшееся время прекрасной чешской команде было задачей нереальной.

Оставались Олимпийские игры. В Советском Союзе расходы по подготовке к Олимпиаде включались в госбюджет. Для правящей авторитарной системы участие и завоевание олимпийских медалей являлось демонстрацией «преимуществ» социалистического строя над капитализмом. При этом нигде не упоминалось, что спортсмены «с той стороны баррикад» готовились к Олимпийским играм в свободное от работы и учебы время, следуя провозглашенному Пьером де Кубертеном девизу: «Главное — не побеждать, а участвовать». Для советских спортсменов был избран иной, негласный призыв: «Коль участвуете, то побеждайте! Иначе в следующий раз за границу поедут другие».

Футбольные турниры Олимпийских игр после Второй мировой войны дружно выигрывали команды соцстран, а затем и представители «проснувшейся» Африки. Об уровне предвоенных Олимпиад говорит тот факт, что в 1904 году футбольный турнир выиграла сборная Канады, где в то время на всю страну, как пошутил один британский журналист, было чуть более двадцати футбольных полей и чуть меньше двадцати футболистов.

Развитые в футбольном отношении страны если и пробивались на финальный турнир, то были представлены, как правило, студенческими командами. На их любительском фоне «социалисты» выглядели Гулливерами в стране лилипутов.

Олимпийская делегация СССР отправлялась в Канаду с дальним прицелом: 0лимпиаду-80 принимала Москва. Политбюро ЦК КПСС потребовало от спортивных лидеров страны максимального количества медалей, предпочтительно из желтого металла. Гете оказался прав: «Люди гибли за металл».

Отсутствие игровой практики не позволило советским футболистам привезти в Москву запланированное «золото». Третье, «бронзовое», место было воспринято как неудача. Понятное дело, нужно было найти виновных. Они были рядом — Валерия Лобановского и Олега Базилевича подвергли обструкции, обвинив их «во всех тяжких». Спустя много лет, в канун чемпионата Мира 1986 года в Мексике, те, кто втаптывал профессиональное и человеческие достоинство в грязь, станут с подобострастием упрашивать Лобановского «постоять за отечество». И он ответит согласием.

Но тогда, в 76-м, сборная начала турнир, по едкому определению Олега Блохина, «на пике спада». Победы над канадцами и иранцами дались весьма натужно. Затем последовало поражение от команды ГДР в полуфинале. Тлевшие в команде на протяжении всего сезона конфликты, находившиеся в области психологии, вспыхнули в раздевалке олимпийцев сразу же после игры. Зачинщиками «восстания» тренеры определили Владимира Трошкина и Виктора Матвиенко. Им было предложено покинуть киевское «Динамо». С этим не согласились их партнеры по команде. И пошло-поехало. По прибытии в Киев динамовцы всем коллективом направили ультиматум в республиканский спорткомитет. «Дело» киевского «Динамо» рассматривалось в спортивном ведомстве и не только в течение нескольких дней. Ситуация менялась в пользу то игроков, то тренеров.

В итоге пришли к «соломонову решению». Предстоящий домашний матч чемпионата СССР киевляне должны были провести без Лобановского и Базилевича. Этот матч хозяева проиграли «Днепру» — 1:3. Не обошлось без курьезов: дважды отнюдь не атлетичного вида полузащитник гостей Петр Яковлев ударами с 35 метров «снимал паутину» в верхних углах ворот Рудакова. Начальству сразу же стало ясно, кто прав, а кто виноват. Был освобожден от своим обязанностей Олег Базилевич, а через какое-то время ушли из команды Владимир Трошкин, Виктор Матвиенко и Владимир Мунтян.

Владимир Трошкин, заслуженный мастер спорта:

— Мы, киевские динамовцы, обратили внимание на Лобановского еще в те годы, когда он возглавлял «Днепр» и выдерживал конкуренцию с лучшими тренерами страны — Бесковым. Севидовым, Гуляевым, Якушиными, Зониным, Фальяном, Глебовым. Когда он стал старшим тренером «Динамо», мы не сразу признали его одаренность — нагрузки в первые годы были очень высокими. К ним нужно было привыкнуть. Он прививал нам профессиональное отношение к делу и закладывал фундамент футбольной культуры. Пояснял, что расхлябанность, несобранность вне футбольного поля не могут не сказаться на игре каждого из нас. Он учил, но не поучал.

На банкете в Конче-Заспе, организованном по случаю окончания успешного сезона-75, Васильич сказал:

— Я рад, что вы стали известными игроками в Европе.

О своей роли в таком признании он даже не упомянул.

Несмотря на довольно жесткий курс, избранный Лобановским в учебно-тренировочном процессе, он ни в коей мере не выхолащивал в нем элементы творчества, самоанализа. Васильич умел ненавязчиво подвести игрока к пониманию общекомандных задач через призму его личного вклада в этот процесс. Для меня он был непререкаемым авторитетом. И я старался выглядеть на поле так, чтобы у него не было ко мне претензий.

Не припомню, чтобы он хоть раз обратился ко мне по фамилии — только «Володя». Если он считал, что мне следует как-то откорректировать свою игру, то в перерыве подсаживался ко мне и наставлял тихим голосом, в самое ухо. Кстати сказать, не припомню, чтобы он на кого-то повысил голос.

В первые годы Васильич бегал с нами многокилометровые кроссы, принимал участие в игровых упражнениях. Это очень сближало его с командой, способствовало взаимному доверию. Иногда, утомившись, мы роптали, но, стиснув зубы, превозмога ли самих себя — доверяли ему.

Ко мне он относился с отеческой тепло той. Находясь в Конче-Заспе, я обычно по утрам ходил удить рыбу, не появляясь на утренней зарядке. Вся команда с интересом следила, когда Васильич призовет «Троху» к порядку. Он же делал вид, что не замечает моего отсутствия. Понимал: для моей нервной системы лучше начинать день с уединения. Он доверял мне, и я ценил такое отношение к себе.

Васильич никогда не выпячивал себя и не противопоставлял команде. Как-то нам пришлось провести четыре часа в переполненном брюссельском аэропорту. Присесть было негде. Несколько раз ребята находили для него свободное место, но он отказывался занять его — так и отстоял вместе со всеми, пока не позвали на посадку. В этом поступке он был весь — не бросит, не предаст.

На 60-летний юбилей Лобановского мы, динамовские ветераны, подготовили ему сюрприз. На подставке из красного дерева с малахитовыми вставками был закреплен «Золотой мяч» — точь-в-точь такой, каким еженедельник «Франс футбол» ежегодно награждает лучшего футболиста Европы. На металлических пластинках — спортивные вехи биографии Лобановского с указанием самых памятных дат. Всю конструкцию венчала согнутая из металла буква «Д» — самая почитаемая им во всем алфавите.