Чтение онлайн

Наташа довольно принюхалась: вкусно пахло родным домом. В последнее время острая чувствительность к запахам начала её пугать. Само собой, первым делом она рванула на кухню и по-хозяйски открыла дверцу холодильника.

— Та-а-ак-ссс… Что у нас тут есть? О-о-о! Огурчики!

Мама за её спиной уже хлопотала над плитой.

— Проголодалась в дороге, девочка моя, родная! Я тебе сейчас быстренько картошечки поджарю, как ты любишь, крупно порезанную, с луком.

Наташа уютно устроилась с банкой огурцов за кухонным столом, и пока мама с любовью готовила, они неспешно и, главное, без лишних мужских ушей беседовали обо всём на свете.

— Ой! Мам, я почти пол банки съела. Такие особенно вкусные огурчики у тебя в этом году! Если бы была на машине, взяла бы с собой несколько банок. А так, дашь мне с килограмм в кулёчек, а?

— Понравились? Вот и возьмёшь несколько банок! Сейчас отец придёт с работы, поужинает и отвезёт тебя домой на машине: ни под рейс подстраиваться не надо, ни к чужим людям в машину садиться. И даже не спорь со мной!

— Мамочка, папа поздно придёт, а я не могу ждать так долго. Мне нужно вернуться домой до Бориса. Я ему соврала, что к Соне поехала, но к его возвращению с работы буду дома, — возразила Таша, но на самом деле она отговаривалась потому, что боялась.

Отец по-прежнему не разговаривал с ней. Он может не согласится отвозить дочку-предательницу. Тогда они с мамой точно поссорятся из-за неё.

— Зачем это ты мужу соврала? Он не разрешает нам с тобой видеться? — нахмурилась Людмила Михайловна.

— Нет, что ты! Мама, ты же сама попросила потихоньку серьги забрать и у нас спрятать. Вот я и приехала втайне от него.

— Вот глупышка! Просто сказала бы, что к нам в гости поехала, только про бриллианты промолчала бы, и всё. Врать-то мужу зачем… без надобности?

— Это получается, что так-то, в принципе, обманывать мужа можно? Лишь бы надобность была! И часто у тебя, Людмила, такая надобность бывает? — громыхнул из прихожей Виктор Сергеевич.

— Папа! — взвизгнула Таша и кинулась в прихожую, через секунду повиснув на шее у отца.

— Ладно… ладно…, - делал вид, что ему не очень-то и нравится, что дочь его обнимает и целует в чуть колючие щёки. — А где своего барина подевала? Почему одна приехала?

— Витя? Ты рано. Случилось чего? — всполошилась Людмила Михайловна.

— Просто так сложилось, — буркнул ей муж, нехотя отвечая на вопрос, и засуетился, торопясь снять верхнюю одежду и разуться.

В маленькой прихожей стало тесно и женщины вернулись на кухню.

Виктору Сергеевичу не хотелось признаваться, что он случайно узнал о приезде дочери. Жена его коллеги по работе увидела Наташу, входящую во двор их дома, и, когда звонила мужу упомянула об этом. А тот спросил Виктора Сергеевича надолго ли дочь приехала и почему одна.

Вот, он и отпросился с работы пораньше. Соскучился. Да и, заволновался: что там случилось у Таши, что она к родителям примчалась?

Время у родителей пролетело, как одно мгновенье. Наташа таяла от счастья, чувствуя, что отец на неё больше не сердится, разговаривает с ней, подшучивает, расспрашивает. Людмила Михайловна тоже была на седьмом небе от примирения отца с дочерью, она, как никто, знала, как они оба мучились, будучи в ссоре и переживали.

— Мамочка, папочка, мне пора возвращаться домой. Уже поздно, — с сожалением произнесла Наташа и, глубоко вздохнув, решительно поднялась с дивана, усилием воли заставляя себя прервать такой приятный визит.

Внезапно, от резкого движения, её голова закружилась, и молодая женщина, как подкошенная, упала обратно, на мгновение теряя сознание.

Дальше всё было ожидаемо. Мама испуганно захлопотала вокруг неё, а папа быстро сбегал и под ручку привёл пожилую соседку из квартиры напротив. Тамара Ивановна до выхода на пенсию работала обычным терапевтом на их участке. И теперь, несмотря на почтенный возраст, так и осталась им для всего дома и парочки соседних.

— Ничего страшного с ней не случилось. В положении ваша девочка, уже третий месяц, приблизительно. В женской консультации точнее скажут, — вынесла вердикт старушка.

***

Наступила уже глубокая ночь, когда Виктор Сергеевич подъезжал к посёлку оборотней. Наташа сладко дремала рядом, на переднем сиденье под безостановочное бурчание отца. Он, видимо, за дорогу решил нагнать все десять месяцев молчания и устранить все недостатки прежнего воспитания.

Багажник был полностью заставлен банками с домашней консервацией Людмилы Михайловны. Время от времени у Наташи мелькала мысль, что нужно было прихватить одну баночку огурчиков в салон, но она не решалась просить об этом папу. Он всю жизнь запрещал ей кушать в машине. Виктор Сергеевич, вообще, любил свой автомобиль, ласково называл его «Ладушкой», тщательно намывал и пылесосил, и, конечно, внимательно следил «за состоянием здоровья». Людмила Михайловна иногда ворчала, что он со своей «Ладушкой» проводит гораздо больше времени, чем с ней, Людочкой.

Виктор Сергеевич внимательно смотрел за указателями на дороге, стараясь не пропустить нужный поворот к посёлку. И бубнил, наверное, уже в сотый раз, пеняя дочери за промахи:

— Барин твой, наверное, волнуется. Мать мне говорила, что любит он тебя. Значит, точно забеспокоился, когда с работы вернулся, и жену не нашёл. Сейчас, небось, муженёк твой думает-гадает: где его безалаберное сокровище подевалось, почему на вызов не отвечает?

— Ну, пап…

— Что пап? Как же это ты, безголовая, дома не посмотрела, что телефон твой разряжен?

— Да не думала я тогда о телефоне, совсем! Такое с каждым может случиться! — в очередной раз оправдывалась Таша.

— Ладно! Но, на такой случай, разве сложно выучить наизусть самые важные номера: мой, матери, мужа? И это, ты уже почти получила высшее образование! Вроде бы, мозги должны быть не куриные. А вдруг, с тобой что-то случится, когда рядом никого из близких и знакомых не будет, и телефон твой разрядится или сломается? Ты, дочка, теперь не только за себя отвечаешь. Не знаю, как только ты будешь растить ребёнка, если сама ещё не выросла…, — продолжал монотонно, но с неожиданными резкими повышениями тона, бурчать Виктор Васильевич, мешая Наташе спокойно поспать.

— Угу, выучу, выучу, — вздохнув, послушно согласилась она сквозь дрёму. — Папа! Поворачивай! Приехали.

— Мать моя, женщина! Это что тут у вас делается?

Наташа подняла голову и сонно заклепала глазами, вглядываясь в море огней недалеко от въезда, возле СТО, и огромную толпу оборотней.

— Не знаю… Ой! Папа, как бы это… Неужели Борис собрал их, чтобы меня искать?… — Наташа испуганно вжалась в сиденье.

Невольно вспомнилась похожая ситуация год тому назад и ягодицы запекло фантомной болью. Страх перед наказанием до краёв заполнил сознание, напрочь вытесняя чувство раскаяния, которое любовно взрастил отец за длинную дорогу, да и любые другие мысли. Наташе отчаянно захотелось попросить отца развернуться, чтобы поскорее уехать. Она неотрывно вглядывалась в темноту за стёклами автомобиля. В ночи, на окраине их посёлка собрались, судя по всему, почти все его жители. Наташа ещё издалека высмотрела в центре толпы, на каком-то возвышении, взъерошенного Бориса, взмахивающего руками и, явно, раздающего указания.