Чтение онлайн

Старенькая «Ладушка» притормозила у шлагбаума возле будки охраны на въезде в посёлок. Оборотень, заметивший Наташу на переднем сиденье, пулей метнулся к альфе.

Борис доставал жену из машины уже через две минуты.

— Цела? Не ранена? Здорова? Не пострадала? — он вертел и лихорадочно ощупывал её, проверяя состояние. — Спасибо Вам, уважаемый, что привезли её. Оставьте свои координаты моему помощнику. Я вас достойно отблагодарю, не сомневайтесь. Роман, сюда!

— Да, всё в порядке с ней! Телефон оказался разряжен, а никакого номера она наизусть не помнит, — выходя из машины, немного виновато пояснил Виктор Сергеевич, словно, последнее — это его личный недосмотр в воспитании.

В тот же момент, он и пикнуть не успел, как его взял в оборот, подоспевший бета.

— Имя, фамилия, место жительства? Где встретили Наталью Викторовну? Чего бы Вы хотели в качестве вознаграждения?

Одновременно, альфа кому-то давал отбой по проведению поисков по рации, и, потом, по телефону, деловито сообщая, что нашёл жену и благодаря за содействие.

— Рома, это мой папа! — намертво притиснутая к мужу, еле выдавила из себя Наташа.

Виктор Сергеевич растерянно озирался вокруг. Грандиозный переполох, которой поднял зять, просто из-за позднего возвращения его дочери домой, поразил его.

— Поехали! — короткий приказ, похожий на рык, и Наташа уже на заднем сиденье отцовской машины, а Борис нависает рядом с ней.

Виктор Сергеевич сам не понял, как оказался в собственном авто на пассажирском месте, а за руль сел пожилой мужчина, коротко представившийся водителем, Родионом Максимовичем.

— Я знаю, куда ехать. Так быстрее будет, — пояснил он хозяину автомобиля.

Борис сразу снова крепко прижал к себе Наташу. Теперь, когда дикая тревога за пару понемногу отпускала альфу, его начала заполнять не рассуждающая ярость.

— Я не знаю, что с тобой сделаю, когда будем дома! — сиплым шёпотом заорал он, если такое можно представить. — Ты хоть на минуточку можешь понять, как я волновался! Соврала мне про подругу! Сама уехала в другой город, без разрешения! Если очень хотела к родителям, так бы и сказала! Зачем было придумывать про Соню? Ты можешь объяснить, как ты могла отправиться в такую дальнюю дорогу совсем одна? Без охраны! Без сопровождения! А если бы…

Наташа ничего не соображала, в панике молчала, стиснутая до треска в рёбрах. Она только жалобно постанывала или с выдохом охала от слишком крепких объятий.

— Эй! Ты там осторожнее её жмакай! — не выдержал Виктор Сергеевич, — Бугай огромный, навис над девочкой! Ребёнка ей так выдавишь!

Борис затих.

— Ну, поехала Таша к маме. Что в этом такого ужасного? Да, не предупредила. У неё телефон разрядился! С каждым может случиться! А наизусть номера почти никто не помнит, — защищал дочь Виктор Сергеевич.

— Какого ребёнка? — осторожно спросил альфа, пропуская мимо ушей остальное.

— Твоего! Какого же ещё? — явно недовольный фактом именно этого отцовства, рявкнул тесть.

Руки Бориса, стискивающие Наташу, словно клещи, мгновенно разжались — она сразу глубоко вдохнула — и обняли вновь, но теперь бесконечно осторожно.

— Только ничего не бойся… Не волнуйся…Прости, если напугал… — тихо приговаривал альфа, мягко поглаживая спину жены, чуть подрагивающими от напряжения, ладонями.

Борис пытался принять факт, что после десятилетия бездетности с одной женщиной, другая стала беременной от него второй раз за один год. Луна! И он только что был с ней таким небрежным, непростительно грубым! Грозил своей хрупкой малышке наказанием! А если… Нужно срочно в клинику, к Антону! Если он снова навредил своей беременной самке… Не-е-е-ет! Так. Спокойно. Наташе вредно трястись в машине. Она и так столько в дороге пробыла. Антона — сюда! Срочно! Вертолётом!

Альфа схватился за телефон. Отдав соответствующие распоряжения, он вернул всё внимание жене.

— Не делай больше так, пожалуйста, маленькая моя, не уходи из дому одна, и неизвестно куда, — теперь уже мягко попросил, словно, нежно уговаривал, Борис и продолжил воркующим тоном, — Тебе нужно только сказать мне, чего ты хочешь, Наташа. И я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты это получила. А про ребёнка… это точно, правда?

— Ты должен что-то сделать, Боря! Так ведь нельзя! Алёнка — моя подруга с самого раннего детства! Они с Русом уже заявление подали. Знаешь, сколько она за ним бегала? Их семьи к свадьбе готовятся! Твой Марк не может так поступать!

— Родная, он не мой. Он — альфа другой стаи. Прости, маленькая, я для тебя на всё готов, но, в данном конкретном случае, не могу ничего сделать. Они — пара! Марк, пока жив, никогда и ни при каких обстоятельствах, не отпустит твою бывшую соседку от себя. Я не виноват, что твоя подруга оказалась его истинной.

— Но это дикость! Я уже сто раз пожалела, что пригласила её к нам в дом. Хорошо, что Соня заболела и не смогла приехать! Думала, что дам двум своим лучшим подружкам возможность побывать на настоящем балу… И вот, одну потеряла…

— А я тебе говорил, что присутствие человеческих самок на нашем ежегодном празднике ни к чему хорошему не приведёт. Между прочим, это ты настояла пригласить её. Ещё дулась на меня! Говорила, что тоже человек, и не самка, что я тебя этими словами глубоко обидел. Даже, под эту обиду, выпросила разрешение вернуться в университет после Нового года и, таки, написать и защитить дипломную работу. Заметь, я разрешил, хотя по-прежнему не понимаю, зачем тебе это. Ещё раз повторюсь, Наташа, ты никогда не будешь работать, даже не надейся.

— Ну да, ну да… — быстро согласилась Наташа и постаралась перевести разговор на другое направление, а то с Бориса станется и передумать.

В прошлом году, после того, как муж узнал о её беременности, она неожиданно оказалась не в раю, как можно было предположить, а в настоящем аду.

С того вечера, когда она с отцом вернулась в посёлок, ей запрещалось почти всё. Нельзя было самой наклоняться, бегать, держать что-то в руках, поднимать, открывать, выходить, укрываться, раскрываться, купаться. Возле неё постоянно, даже ночью, когда она спала, дежурили четыре служанки. Её купали, укладывали в постель, подавали еду, одевали. На обязательных, предписанных врачом, утренних и вечерних ежедневных прогулках в парке за Наташей шла целая свита прислуги, как в китайских исторических фильмах про императоров.

Что удивило, Ташу — на всё время беременности секс и даже простые поцелуи оказались под полным запретом, в связи с возможной угрозой выкидыша. Борис лишь позволял себе каждый день нежно гладить медленно растущий живот и долго мять в своих огромных ладонях узкие Наташины ступни.

Однажды Таша чихнула три раза подряд, и доктор Антон был немедленно доставлен в особняк вертолётом. Простуды, к счастью, не обнаружилось, но, злющий на прислугу, Борис заставил трижды сверху до низу выдраить весь особняк, чтобы не было ни пылинки. Он лично проверял на наличие пыли белым платком все труднодоступные места. С того дня, кстати, у прислуги начинался нервный тик, едва Наташе случалось чихнуть.