Чтение онлайн

Даже в этот поздний час на улицах оживлённо. Я надеваю свою надёжную кожаную куртку и убеждаюсь, чтобы моя внешность никоим образом не была скрыта. Я встречаюсь с человеком, которому доверяю — зачем мне прятаться? Я нацепляю на лицо скучающее выражение и хмуро смотрю на прохожих, которые обдумывают возможность приблизиться ко мне. Это не требует больших усилий: я показываю клыки, и они достаточно быстро отступают.

За несколько минут до начала волшебного ведьмина часа (с 03:00 до 04:00 ночи, — прим) прямо перед статуей Антероса вспыхивает потасовка. Многие люди ошибочно принимают его за Эроса, но Антерос гораздо противнее; он бог взаимной любви. Другими словами, он наказывает тех, кто отказывается принимать всё, что может предложить любовь. Я пару мгновений наблюдаю за происходящим. Антерос, если бы он существовал, не стал бы иметь ко мне претензий, по крайней мере, не сейчас. Я сказала Майклу, что люблю его; мне мешают лишь глупые правила Икса. Ну, и тот факт, что я, кажется, превращаюсь в маньяка-убийцу.

Я готова проигнорировать демонстрацию высокомерного кулачного боя, но когда я вижу, что один из бойцов — ведьма, причем чёрная и белая, я меняю своё мнение. Это слишком хорошая возможность, чтобы её упустить. Меня раздражает, что Иксу не нравится, когда я сосредотачиваю на них свою энергию, но в этом случае единственный, кого он, вероятно, накажет — это я. И это не значит, что я сама их искала, рассуждаю я. Я здесь по его приказу, потому что речь идет о том, чтобы помочь Лизе Джонсон.

Я игнорирую сигналы светофора и перебегаю дорогу. Пара машин сигналят, но когда я поворачиваюсь и они видят моё лицо, раздражение на их лицах сменяется комичным ужасом. Я рычу на них и продолжаю движение.

Вокруг места драки уже собирается толпа. Если Тов В'ра собираются появиться и совершить те грязные делишки, что у них на уме, это может их отпугнуть. Я не хочу ещё одну ночь сидеть без дела.

Как только ведьма поднимает руки — красноречивый жест, означающий, что она собирается произнести ужасное заклинание — я встаю у неё на пути и улыбаюсь.

— Доброго вечерочка.

Она бледнеет. Я подмигиваю ей, затем бросаюсь вперёд, хватаю её за волосы и тяну. Она кричит от боли. Я оборачиваюсь, чтобы бросить вопросительный взгляд на того, с кем она дралась. Тщедушный человечек в полной мере воспользовался моим вмешательством и протиснулся сквозь толпу зрителей, прежде чем исчезнуть вдали. Толпа продолжает снимать всё происходящее на свои телефоны.

Держа одной рукой свою новую компаньонку-ведьму, я направляюсь к ближайшему наблюдателю и вырываю у него телефон. Я швыряю его на пол и с силой топчу, после чего обнажаю клыки в сторону других зрителей. Они понимают намёк, и через несколько секунд все съёмки прекращаются. Меня беспокоят не фотографические свидетельства — здесь полно камер видеонаблюдения, чтобы «защитить» туристов, — а идея того, что я являюсь общественной собственностью и позволю любому прохожему загрузить моё изображение на YouTube. Мне нужно поддерживать репутацию. Чем злее я кажусь, тем легче мне даётся остальная работа.

— Итак, — воркую я, сильнее дёргая ведьму за волосы, так что она взвизгивает. — Ты думала, что сможешь совершить магическое нападение в центре одного из самых оживлённых районов города, не так ли? — говорю я. — Тебе следовало бы знать, что это не выйдет. Особенно когда тебя так легко сбить с ног.

Она не отвечает. Я раздумываю, то ли вонзить в неё зубы, то ли сломать ей нос, когда краем глаза замечаю какое-то движение. Чёрт возьми. Двое полицейских в форме направляются прямо к нам, без сомнения, привлечённые толпой. Я должна просто отпустить ведьму, но тогда мне, возможно, придётся отвечать на кучу дурацких вопросов в камере вместо того, чтобы продолжать свою миссию.

Я оттаскиваю её подальше от полиции и глазеющих на меня людей. Всё, что мне нужно — это найти боковую улочку, где я смогу как можно быстрее вырубить её, а затем пройти кругом и вернуться на своё место. Беда Пикадилли-Сёркус в том, что на ней не так много тенистых аллей.

— Кто пойдёт за мной, — рычу я через плечо, — тот может присоединиться к ней в могиле.

Толпа вздрагивает, словно какое-то странное аморфное целое. Хорошо. Я увожу ведьму подальше от людей, на самую тихую улицу, какую только могу найти. Она не оказывает особого сопротивления; полагаю, она уже смирилась с неизбежностью Бо Блэкмен.

Понимая, что у меня мало времени, я рывком поднимаю её и плюю ей в лицо.

— Из-за чего эта драка? — требую я и встряхиваю её. — Что именно ты задумала?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Сначала я думаю, что она просто напугана, но секунду или две спустя, когда она начинает смеяться, я понимаю, что это что-то другое.

— Ты, — просто отвечает она. — Мне заплатили пятьдесят фунтов за то, чтобы я сразилась с тобой.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, она, полностью игнорируя мою хватку на её волосах, лезет в карман и достаёт чёртов электрошокер. Класс. Вместо того, чтобы попытаться вырваться, я неохотно позволяю ей ударить меня. По крайней мере, так я говорю себе, когда боль пронзает каждую вену и артерию в моём теле. Это то, ради чего я пришла.

***

Я просыпаюсь в клетке. Я не знаю, как долго была без сознания, потому что в комнате, похоже, нет окон и совершенно темно. У меня очень мало места для манёвра — и кто-то прячется в тени и наблюдает за мной. Пока что я притворяюсь, что не замечаю их присутствия. Пока нет смысла раскрывать все свои секреты.

Я поднимаюсь и массирую ноющую шею, затем подхожу к решётке. Я осторожно протягиваю руку, чтобы дотронуться до одной из них; кончик пальца лишь вскользь задевает металл, но меня всё равно отбрасывает назад. Ой. Это больно. Без сомнения, это ещё одно творение «Магикса». Я должна была сделать больше, чтобы уничтожить эту корпорацию, когда у меня был шанс.

Раздаётся тихий смешок. Я демонстративно разворачиваюсь.

— Кто там?

Не уверена, кого я ожидала увидеть: Айзека, наверное, или какого-нибудь другого новенького простофилю из Тов В'ра. Но это Винс Хейл. На этот раз мне не нужно изображать удивление на своём лице.

Он улыбается своей обычной мягкой, заученной улыбкой, которую я уже видела на сотнях различных видеозаписей.

— Я вижу, вы меня узнали. Слава делает знакомство намного проще, не так ли? Хотя в вашем случае это скорее позорная слава. Вы непослушная девчонка, — он прочищает горло. — Прошу прощения. Вы не девчонка. Вы фрик-кровохлёб.

Я сужаю глаза до щёлочек, когда Хейл семенящими шажками направляется к клетке. Кто-то должен дать ему уроки по этой части; он похож на детёныша жирафа, у которого в заднице торчит раскалённая кочерга.

— Обычно я не прихожу посмотреть на тех кровохлёбов, которых мы ловим, — размышляет он. — Но вы — особый случай. В конце концов, вас было разочаровывающе легко поймать. Может, вы и устраиваете хорошее шоу, но всё равно вы всего лишь слабый новобранец, — он наклоняется вперёд. — Вы уже можете выносить солнечный свет?

Я рычу. Вместо того, чтобы испугаться, он просто смеётся.

— О, как пали сильные мира сего.

— Зачем вы это делаете?

Он подмигивает мне, как добрый диктатор.

— Разве это не очевидно? Вы оскорбляете Бога. Вы не должны существовать, и ваш род не должен существовать. Я собираюсь проследить, чтобы именно так и вышло.

Мне нужно, чтобы он рассказал мне больше. Я подхожу к решётке так близко, как только осмеливаюсь.

— У вас ничего не получится, — подстрекаю я. — Мы слишком сильны. Какие бы планы вы ни построили, они могут уничтожить одного или двух вампиров, но вас никогда не одолеть нас всех.