Чтение онлайн

Ещё чуть-чуть и пробка покинет флакон, или же хрупкие стенки сосуда окажутся раздавлены сильными пальцами и вампирка надолго утратит возможность принимать какие угодно самостоятельные решения.

А потом, в один момент всё изменилось.

Лицо девушки, на тот краткий миг, что Арсин способен был его видеть, стало вдруг жёстким и очень расчётливым, а потом движения её смазались в воздухе, фиал каким-то чудесным образом оказался у неё в руке, сама девушка стоящей в совсем другой части комнаты, а на горле ранийца словно бы раскрылся ещё один рот. Он постоял пару секунд, булькая перерезанным горлом и заливая всё вокруг своею кровью, и рухнул, как подкошенный, лицом вперёд и в полный рост.

Вот уж действительно, Ярость Сокрушающая, в полном соответствии с тем, как её назвали.

– Я к нему не вернусь, – сказала она очень чётко и твёрдо. ?отя, спрашивается, кому? Этого посланника империи Рек-и-Холмов не оживят даже мифические некроманты, а Арсину и Сильвину и без её слов всё было предельно ясно. Затем она перевела взгляд на свои руки, одна из которых держала фиал, а вторая продолжала сжимать нож и тут её тон довольно сильно поменялся от напряжённого до, почти, философски-задумчивого: – А они, всё-таки были правы: нож – первейший помощник во всех делах.

Она была бледна настолько, что даже через обычно светлую её кожу эта бледность просвечивала. И глаза чёрные-чёрные и зрачо? почти не двигается и только тут Арсин понял, что расползся он на всю ширину радужки и её неестественное спокойствие – это не признак выдержки, а скорее так проявляется шоковое состояние. Сильвин шелохнулся и как–то особенно шумно выдохнул от чего Ярая инстинктивно вскинулась, готовая защищаться. Но он только и сказал:

– Не представлял, что ты умеешь так быстро двигаться, – он понял не особенно много, но даже не сведущему в ранийских обычаях человеку было понятно, что девушка защищалась. Может быть чрезмерно, но всё-таки именнo защищалась.

Действительно быстро, из одного угла комнаты, через центр, где сделала своё дело, и в другой и всё настолько молниеносно, что оба присутствовавшие тут мужчины даже размытую тень не заметили.

– Конeчно, умею, - тем не менее, голос её был совершенно спокоен. – Как и все маги моей магической специализации.

– Какой именно? – полюбопытствовал Сильвин.

Арсин посмотрел на него с недоумением и ответил вместо девушки:

– Да она же даже не скрывает, что вампир. И по внешности, и по всем классическим признакам. Неужели, не понял? – и сокрушённо покачал головой. После чего обернулся к девушке, протянул к ней руки и попросил: - Отдай мне нож.

Она и отдала. Сoвершенно без сопротивления и, кoгда он потянул из другой её руки флакон, она выпустила и его абcолютно спокойно.

– А с кем это ты вела беседы по поводу ножей и области их применения? – полюбопытствовал Арсин, просто, что бы не молчать . Почему-то ему это казалось важным, чтобы в воздухе не повисла напряжённая пауза.

– С детьми, – ответила она совершенно честно, не чувствуя даже абсурдности своего утвер?дения.

– С какими?
– мягко спросил Арсин и, за руку, отвёл её к диванчику, воды набулькал из графина в высокий стакан. Что характерно, удержать его девушка оказалась способна только двумя руками, хотя, по–прежнему, ни в лице её, ни в фигуре, не отра?алось ни грана волнения.

– Из деревни дети, – она отпила глоток и продолжила объяснения очень подробно и серьёзно: - Микош, Катынька, Юлая, Лёлик, Нитай и Снеток. Меня ножички кидать учили и вообще. Обращаться. С ножом нельзя абы как, даже если это игра. Особенно если это игра. С ним нужно со всем уважением, ибо он первейший помощник во всех делах.

Мужчины переглянулись – у неё даже тон поменялся и характерные деревенские словечки начали в речи проскальзывать, и интонации тоже. Вовремя они её оттуда вывезли, не дело это, когда благородная ленна приобретает говор и манеры деревенской прoстушки. И где-то в этот момент, на пороге ведущих на террасу дверей возникла как никогда строгая тётушка Лессади с традиционным своим вопросом, который Арсин не раз и не два слышал в детстве:

– Что у вас тут происходит? – она по очереди осмотрела всех присутствовавших тут молодых людей. С девушкой, когда пришёл слуга с просьбой от Арсина, они гуляли по саду вдвоём и как-то она тут слишком уж подзадержалась. Неприлично. Как оказалось, ситуация была ещё более неприличной, чем она могла только себе представить.

– Да вот, – Арсин оглянулся на тело, под которым растекалась красная лужа, пахнущая остро и сладко. Никаких надежд, что это будет не замечено.
– Злоумышленника пришлось остановить .

– А не могли бы вы это делать не на глазах у хрупкой девушки? – какой–то посторонний труп – это не то, что могло смутить благородную ленну, зато она быстро пришла к очевидному, но неправильному выводу.

Ярая, очнувшись от странного состоя?ия, в которое погрузилась с головой, посмотрела на неё изумлённо, а Арсин, внезапно, пришёл к выводу, что это неплохая идея. По крайней мере, поправлять тётуш?у он не стал.

– Да драгоценнейшая, как скажешь, впредь постараемся более тщательно выбирать время для решения подобных вопросов, – он повинно склонил голову и сжал ладонь Яраи, намекая, чтобы не встревала с опровержениями. Она посмотрела на него внимательно, и не кивнула, нет, вообще никак не выразила своего отношения к происходящему. Зато позволила себя увести молча, вообще никак не прокомментировав случившееся, а помещение начала наполнять собственная, наместника, охрана.

Не то, чтобы явились они не вовремя. Порядок несения охранной службы и не предполагал, что стражники смогут как-то вмешаться силовыми методами в переговоры, которые ведут хозяева. Разве их только специально кликнут. Однако секундный приступ раздражения Арсин всё-таки ощутил.

Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.

После визита соотечественника я пребывала в таком помрачённoм состоянии, что не способна оказалась ни на какие сложные размышле?ия. В голове пойманной птицей билась единственная мысль: «Меня чуть не забрали! Меня чуть не вернули!». От ощущения едва не случившейся катастрофы у меня даже руки подрагивать начали.

Думаю, окружающие думали, что в такое состояние меня повеpг сам факт убийства, а также тo, что совершила я его сама. Но нет. Tо есть, неприятно, конечно, наверняка я ещё не раз в кошмарах увижу, как раскрывается на шее у человека второй, кровавый, рот. Но за возможность не возвращаться к Тлену Испепеляющему я бы нечто подобное совершила ещё раз, а, возможно,и не раз.

И ведь пока была на обучении, всё, что со мною происходило, казалось если не нормой,то вполне терпимым способом cуществования. Но как только я выдохнула, начала жить нормально и надо мною нависла реальная угроза возвращения, вдруг поняла, что я не хочу! До визга, до дрожащих рук и истерики.

Хорошо хоть не опозорилась прилюдно.

Однако вскоре, несмотря на нежнейшую заботу ленны Лессади, находиться в своих комнатах стало невыносимо (а вдруг, там, за дверью, решается моя судьба,и я никак на это повлиять не могу!) так что, вызов на разговор в кабинет намеcтника я восприняла даже с некоторым облегчением.

Арсин Лен-Альден.

И всё-таки без самой главной героини этого происшествия, разобраться толком в том, чтo произошло, не представлялось возможным. И боязно было её тревожить,и не было никакой уверенности, что с этого будет хоть какой толк – девушки в расстроенных чувствах – не лучшие информаторы.