Чтение онлайн

Они наделяют своими мыслями, чувствами других людей, приписывая им планы, намерения, которые те не имели. Своей агрессией, ненавистью к миру в целом и к отдельным людям в частности уголовник психологически наделяет других.

Совершенное убийство насильник расценивает как самозащиту, акт справедливого возмездия, борьбу со злом. Иногда он не может объяснить причины убийства или жестокости. Это объясняется глубоко вытесненными в подсознание психологическими травмами. Убивая маленького ребенка, преступник совершает акт расплаты со своим прошлым и с собой в лице ребенка как с источником боли.

Насильственные преступники (этот факт отмечают многие криминологи) способны действовать только на физическом уровне, во «внешнем плане действия», и я бы добавил – «во внешней жизни». Они не способны психологически компенсировать нанесенную обиду, поскольку внутренний духовный мир у них обеднен. Духовная жизнь упрощена, «одномерна», бледна и невыразительна. Там присутствуют лишь темные и серые тона, огромное место занимает раздувшееся от психической боли, как нагноившаяся конечность, личное «Я», которое захватывает в свою орбиту все, чего касаются интересы личности: собственность, группы, женщины (с которыми он может быть едва знаком) и т. д. Все это защищается от угроз со стороны страшного мира, где живут злые мерзкие люди. Этот мир занимает очень небольшое место в психическом пространстве личности насильника и убийцы, но и оно должно принадлежать «Я».

Ввиду слабо развитых внутрипсихических механизмов психологической защиты и переработки эмоциональных травм победить страшный и ненавидимый мир можно только внешним действием. Насильственный преступник живет только «внешней жизнью», «жизнь внутренняя» для него недоступна. Даже предметы, мастерски изготовленные заключенными, подтверждают этот вывод: это искусно воспроизведенные образцы, но среди них практически не встречаются оригинальные поделки. Тем более нет высокохудожественных текстов, изобретений, открытий.

Некрофилия, описанная Э. Фроммом, – характерная черта особо жестоких убийц. Их характеризует страсть к смерти, трупам, тлену, стремление все живое превратить в мертвое.

Очевидно, некрофилия – крайняя степень вражды к жизни, когда ненависть к ней перерастает в любовь к смерти.

Человек, движимый жаждой убивать, желанием уничтожить живое и жить среди трупов, наслаждаясь их видом, запахом и пр., – апофеоз варианта борьбы против мира людей. Патологически обостренная и увеличенная защита своего «Я», своего бытия, тревожность и ожидание нападения со всех сторон, страх быть оскорбленным и униженным в любой момент, который некоторые исследователи почему-то принимают за страх перед физической смертью, побуждает человека на борьбу с людьми. И в заключение, о результатах исследования преступников, проведенных В. П. Голубевым и Ю. Н. Кудрявцевым с помощью методики MMPI (многофакторного личностного опросника).

У преступников наблюдались повышенная импульсивность, ригидность, застреваемость на отрицательных эмоциях, подозрительность, злопамятность, повышенная чувствительность в межличностных отношениях, они склонны к уходу в себя и дистанцированию от окружающего мира. Преступник ощущает хрупкость и ненадежность своего бытия и видит единственное средство спасись самому в уничтожении других.

Сложнее всего ответить на вопрос: какие черты являются предрасполагающими к выбору человеком «борьбы против жизни», а какие – следствием этого выбора (или следствием включения личности в борьбу с миром помимо его воли)? На мой взгляд, первичным является крайняя эмоциональная чувствительность и ригидность эмоций в сочетании с неразвитостью душевного мира. Травма, нанесенная личности в любой (подчеркиваю!) период ее жизни, толкает человека на путь борьбы против зла, и все остальное есть результат изменений личности, которая подчинила себя законам борьбы с жизнью.

Наиболее талантливые и компетентные ученые, в частности – Ю. М. Антонян, неоднократно отмечали, что искать причины крайней жестокости, насилия следует не на поверхностном уровне (социальном, биологическом и даже личностно-психологическом), а на бытийном уровне, рассматривая основные отношения личности с жизнью и смертью, с другими людьми, миром в целом и самим собой. Экзистенциальная психология должна подобрать ключи к сейфу, где скрыта тайна человеческого бытия.

Как это ни парадоксально, ряд особенностей «жизни против жизни» сближает ее с «жизнью как целедостижением». И в том, и в другом случае настоящее расценивается как некоторый переход к будущему, а люди и мир – как требующие преобразования. И человек, направленный на целедостижение, и человек, направленный на уничтожение, стремятся подчинить себе других и продлить жизнь за их счет, одни – путем эксплуатации, а другие – путем издевательств и уничтожения. Но человек целедостигающий убежден, что ему, да и всем другим, предстоит светлое будущее, он подсознательно уверен в бессмертии. Между тем как насильник, террорист и убийца не верят в рай на земле ни в настоящем, ни в будущем. Подсознательно или сознательно они не хотят достичь внешних целей, их внешняя цель – уничтожить мир и себя вместе с ним. Они не рассматривают людей как средство. Сравните – у Пушкина:

Для борца с жизнью любой человек – «предмет» его «труда», объект, который следует превратить в труп.

«Жизнь-целедостижение» при всей бессмысленности и нереальности целей, к которым стремятся люди, воспроизводясь, оставляет не только руины городов и останки побежденных, но и заводы, произведения искусства, тексты и храмы. Люди, ненавидящие жизнь, оставляют после себя лишь пепел и ненависть.

Банды подростков и юношей, терроризирующие окрестности и устраивающие бесконечные разборки между собой, культивируют жестокость по отношению к своим членам. Не принадлежать к какой-либо группировке в Казани 1980-х гг. – значит обречь себя на постоянное преследование и беззащитность. Поэтому юноши и девушки поневоле втягиваются в мир насилия и жестокости.

Произвольный выбор демонстрируют группы футбольных фанатов. Английские дети и подростки, которых жестоко унижали и преследовали в семье или в школе, нашли выход злобе к окружающему миру, став взрослыми и объединившись в банды фанатов «Ливерпуля», «Манчестер Юнайтед» или «Арсенала». Полиция благополучных западноевропейских стран в ужасе и беспомощности от бесчинств взрослых парней и мужчин на улицах городов и на стадионах. Болезнь оказалась заразной, и по улицам российских городов идут полувоенные отряды фанатов «Спартака» и «ЦСКА». Футбол для них, по большому счету, безразличен, результаты игры – тем более. Им важно выплеснуть агрессию, злобу на окружающий мир: избить болельщиков клуба соперников, напасть на «ментов», разгромить ларьки по дороге и сжечь машины «богачей», попавшиеся под горячие руки и дурные мысли.

Игрушечная война объявлена, но появились отнюдь не «виртуальные», а реальные жертвы – раненые, убитые…

Информационная цивилизация открывает новые возможности для проявлений человеческой деструктивности. «Передовой отряд» борцов против человечества – авторы и активные распространители компьютерных вирусов. Они, как правило, действуют в одиночку. Деструктивный результат их деятельности – вышедшие из строя системы, миллиардные убытки, потраченное время и деньги миллионов людей. Отрицательные эмоции, сеятелями которых они стали, захлестывают Интернет.

Скудные сведения о них, попадающие в научную и научно-популярную печать, рисуют уже знакомый портрет аутичной, тревожной, неконтактной, ненавидящей мир личности (юноши, реже девушки в возрасте от 15 до 25 лет, жаждущие величия и власти над миром, хотя бы и виртуальным).

Нам еще предстоит увидеть в скором будущем информационные войны, торжество насилия и жестокости в «виртуальном мире». Высокий интеллект хакеров не стал препятствием для проявления кипящей внутри их психического мира злобы по отношению к миру внешнему.

Продуктами, точнее отходами «жизни против жизни» являются фильмы Тарантино, Верховена, а также – их российских «подражателей». Компьютерные игры с осмысленными сценариями, в которых игроку каждое мгновение угрожают «виртуальным убийством», а единственный способ спастись – уничтожить все движущееся и живое, формируют представление детей и подростков о жизни как вражде, о времени как зле, которое надо проскочить, дабы избежать смерти от врагов.

Но в конце личного виртуального времени – все равно смерть.