Чтение онлайн

«Жизнь против жизни» – «антимир», вторгшийся и пожирающий наше повседневное человеческое бытие. Воистину, люди, примкнувшие к этому варианту человеческого существования или выбравшие его, являются послами смерти и ее рассадниками, воображая себя борцами со злом.

«Антимир», как ему и положено, пожирает наш привычный, не столь уж уютный, но единственный мир, лишая нас времени.

Лишение времени – самое страшное наказание. Неслучайно в приговоре для преступника главное – срок заключения, а особенности заключения (одиночное, в лагере и пр.) – нечто второстепенное. Ограничение в пространстве – ничто по сравнению с насильственным изъятием времени из человеческой жизни. Бог – дал, бог – взял. Новоявленные «боги», точнее посланцы и подданные сатаны, пытаются играть роль всеобщего судьи, роль самой смерти.

Избавиться от боли, от угрозы, причиняемой жизнью, можно еще одним способом – уничтожить самого себя. Однако психологическая подоплека самоубийства противоположна психологическим личностным причинам убийства и насилия.

Мир потенциального самоубийцы трагичен: печально настоящее и таким же будет будущее (а может быть, его вообще не будет), прошлое было прекрасным. Психологическая экзистенциальная травма не в прошлом, а в настоящем. Это – одиночество. В психологическом пространстве «Я» человека становится крохотным, отрицательным, ничтожным, а мир – огромный, красивый, хороший, но чужой и недоступный.

Причиной своих неудач потенциальный самоубийца считает себя – маленького, ничтожного и отверженного окружающими, а не внешний мир. Поэтому он готов уничтожить себя, и все в мире будет хорошо, если его не будет. Острое одиночество он не может преодолеть, потому что люди, принадлежащие этому огромному и прекрасному миру, где цветут и благоухают цветы, ходят красивые женщины, летают птицы и «Боинги-747» – эти люди считают его ничтожным и ни на что не годным. Да он и сам знает о своей непригодности для этой жизни… Добровольное прекращение бытия – психологическая загадка и предмет отдельного большого исследования.

В этом мире борются не добро и зло, а жизнь и смерть. Великий русский ученый Лев Николаевич Гумилев объяснял тенденцию борьбы с жизнью и живым принадлежностью человека к «антисистеме».

Внутренним условием выбора варианта «жизни против жизни» я считаю чрезвычайно эмоциональную чувствительность и ригидность психики некоторых людей с бедной душевной жизнью и экстравертным (направленным к внешнему миру) сознанием. Главная причина – глобальная, лучше ее назвать «экзистенциальной», психическая травма, результат пережитого насилия и жестокости. «Внешние условия» – само существование «жизни против жизни» как некоторого процесса, переходящего из прошлого в будущее и увлекающего в свое течение все новых и новых людей. Процесс этот подобен лавине, сметающей нас с лица Земли. И непонятно, как эту лавину остановить.

Что является главным «врагом»: насилие как способ действия, группирование людей, воспроизводящих насилие, или их сверхвысокая чувствительность и аффективность? По поводу последнего приведу слова Мигеля де Унамуно: «Говорят, что человек это разумное животное. Но почему бы не сказать, что человек есть животное аффективное, или чувствующее? И, может быть, от всех остальных животных его отличает чувство, нежели разум. Я часто видел своего кота думающим, но никогда не видел его смеющимся или плачущим. Не исключено, конечно, что внутренне он плачет или смеется, но точно так же можно предположить, что и рак в глубине души решает уравнения второй степени» [51] .

Ближе всех подошел к разгадке Эрих Фромм: ответ – нарциссизм. Раздутое до невероятных размеров «Эго» некоторых людей, самовлюбленность до страстного самообожания и равнодушие ко всему, что находится за пределами «Я», – эгоцентризм и эгоизм, являются главной почвой, на которой произрастают ядовитые растения – человеческая ненависть и жестокость. Но, вопреки Фромму, не современная цивилизация породила злокачественную агрессию. Она всего лишь самоподдерживающийся и катастрофически усиливающийся процесс «жизни против жизни», развивающийся по механизму положительной обратной связи и захватывающий в себя все новые и новые поколения, народы, страны.

Могут ли жертвы непротивлением злу насилием остановить лавину взаимоуничтожения? 2000 лет христианской эры показали, что люди не способны следовать словам Нагорной проповеди.

И все же еще раз (я не оригинален!), как и тысячи авторов до меня, процитирую Евангелие от Матфея:

«Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобой, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся. Вы слышали, что сказано: люби ближнего своего, и ненавидь врага твоего. А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Как искатели изумрудов, перебирающие руками тонны песка и гравия, мы надеемся найти счастье здесь и сейчас.

«Сознание, разум и воображение нарушили гармонию животного существования. Их появление превратило человека в аномалию, в каприз универсума. Человек – часть природы, он подчинен физическим законам и не способен изменить их; и все же он выходит за пределы природы… Брошенный в этот мир в определенное место и время, он так же случайным образом изгоняется из него. Осознавая себя, он понимает свою беспомощность и ограниченность собственного существования. Он предвидит конец – смерть. Он никогда не освободится от дихотомии своего существования; он не может избавиться от тела, пока жив, и тело заставляет его желать жизни» [52] .

Нам отпущен миг времени и частица свободы для того, чтобы распорядиться своим мгновением, искрой сознания, осветившей мир. Ощущение времени как ресурса, «шагреневой кожи», убывающей независимо от удовлетворения или неудовлетворения наших желаний (вопреки О. Бальзаку), – это ощущение присуще лишь взрослым людям, имеющим возможность и желание размышлять о жизни.

Человек, погруженный в повседневность, защищен от страха смерти. Это самый надежный механизм защиты – возможность погрузиться в заботы и обязанности, не думая о смысле жизни.

Собственно, не каждому предоставляется возможность размышлять на тему «быть или не быть». Подавляющее число людей на Земле до сих пор погружено в тяготы повседневного существования: нужно лечить своих детей и заботиться о стареющих родителях, в поте лица добывать хлеб и картофель насущный, учиться или ежедневно восемь, а иногда и больше часов посвящать службе.

Люди вырываются из объятий «жизни-выживания», устраивая себе праздники: дни рождения, «золотые» и «серебряные» свадьбы, новогодние праздники и карнавалы. Но социальные условия вновь погружают их в борьбу с обстоятельствами. Ничтожные зарплаты и пенсии вынуждают людей предпринимать сверхусилия для поддержания своего существования на минимально приемлемом уровне. Но опять отключают электроэнергию, газ или горячую воду, и нужно доставать русскую «буржуйку» или керосиновую японскую печку. Человек не может привыкнуть к холоду, голоду и боли, а на лекарства нет денег…

По отношению к миллионам людей психологические рассуждения об активном выборе жизненного пути и самоактуализации звучат по меньшей мере нелепо.

Люди хотят «иметь» и не хотят «быть» не потому, что это результат их выбора (сознательного или бессознательного), а потому что необходимость биологического, психологического и социального выживания требует усилий для приобретения колбасы, одежды, обуви, мебели, машины.

Давление на личность, оказываемое социальным окружением, кастой, классом, настолько велико, что личность не может не приобретать атрибуты, вновь и вновь символизирующие принадлежность к определенному слою, иначе она будет вышвырнута за пределы социальной группы, что равнозначно порой психологической и даже физической гибели. Так гибли люди, покинутые сородичами, в эпоху палеолита.