Чтение онлайн

— Кто же говорит, что упускать, — согласился Константин, — это было бы непростительной ошибкой.

— А что, если Ольга не захочет принять святого крещения?

— Не может того быть!

— Почему?

— Ирина разве не при ней?

— То, что она, уже пришло мне известие из Киева, успела овладеть душою Ольги. Да и наш святейший патриарх не откажет ей в своей помощи.

— Я рад служить по мере слабых сил моих обращению язычницы на путь истинной веры, — со смирением ответил Полиевкт.

— Тогда и сомневаться нечего, что она крестится! — пылко воскликнул Роман.

— А что, если это не приведёт к тому, чего мы желаем?

— Как это так?

— Так... Будет христианкою Ольга, ну что же из этого?

— Как что? Она киевская княгиня.

— Да, она княгиня, мать князя, но кто поручится, что за нею последуют Святослав и народ?

— Но, ведь когда приняли крещение Аскольд и Дир, народ, хотя и не последовал за ними, а всё-таки они уняли славян, и, пока они княжили в Киеве, мы не знали их нашествий...

— То были Аскольд и Дир... Они были самостоятельны, а у Ольги есть Святослав.

— Да, это другое дело, — согласился Порфирогенет, — но что же тогда можно предпринять?

— Я полагаю, что прежде всего должно озаботиться тем, чтобы киевская княгиня приняла святое крещение! — высказал своё мнение Полиевкт.

— А остальное мне предоставьте! — вдруг хвастливо воскликнул Роман, — мне пришла мысль не менее счастливая, чем некогда Феофилакту!

— Какая? — спросил Константин.

— Позвольте пока умолчать... Пусть это будет моею тайной...

— Мы просим тебя...

— Хорошо. Эта киевская княгиня ведь не дряхлая старуха?

— Нет, она ещё полна сил...

— А я?

— Что ты?

— Каков я?

— Ты молод, крепок и силён...

— Вот видите... Я крепок и силён, а Святослав не вечен... Он бессмертием не одарён, если же смерть похитит его, то ради пользы Византии...

— Ты что задумал, Роман?

— Всё это узнаете после... Пока пусть святейший позаботиться о том, чтобы блуждающая в тьме душа была принята в лоно святой церкви и стала послушною овцою в пасомом им стаде.

— Да будет так! — склонил в знак своего, согласия голову Полиевкт.

Они поднялись со своих мест. Совещание было окончено.

— И ещё одно, — добавил напоследок Роман. — Знайте, что мы должны всё равно принять меры предосторожности. Это вовсе не потому, что мы боялись Ольги, а нам нужно показать ей, что она приходит к нам просительницей, ищущей у нас, а не мы нуждаемся в ней...

— Да, да! — согласился Константин, — это необходимо...

— Совершенно необходимо, хотя бы для того, чтобы легче пришлось добиться её согласия потом.

— Но что же должно сделать?

— Подвергнуть её гордость небольшому испытанию.

— Какому?

— Очень просто, мы воспользуемся нашим договором о том, что ни одно судно с Днепра не может войти в гавань без разрешения...

— Удобно ли это? — осторожно заметил патриарх.

— Отчего же нет? — пожал плечами Роман.

— Это может оскорбить Ольгу.

— Не думаю...

— Если она искренно желает познать истинную веру, — наставительно заметил Константин, — то должна прежде всего научиться христианскому смирению.

— Но она язычница, — пробовал возражать Полиевкт.

Но ни Порфирогенет, ни его наследник на этот раз не внимали патриаршим увещеваниям.

А Ольга между тем приближалась к цели своего путешествия. Ирина не покидала её и всеми силами поддерживала в ней бодрость и жажду света истины.

Но вот и Царьград...

Однако произошло нечто такое, что едва не заставило киевскую княгиню возвратиться обратно.

Ольга ожидала, что её встретят здесь как желанную гостью... Увы! Её даже не пустили в город.

Едва её струги показались в виду Константинополя, вход в гавань был закрыт цепями, и Ольге пришлось остановиться.

Правда, скоро появился придворный с требованием подать подробную запись с именами тех, кто хотел войти в город.

— Зачем это? — спросила Ольга.

— На основании договора с киевским князем Игорем.

Ольга, уважавшая договоры, сначала покорилась этому требованию, но прошёл день, другой, третий...

Это было уже оскорблением, и свита киевской княгини начала роптать.

— Чего мы здесь встали? — раздавались голоса.

— В самом деле, чего? Воды, что ли, не видали?

— С добром пришли, а они нас вон как воротят.

— Да и то сказать, княгиню и узнать нельзя: будто не та стала.

— Верно, смиренная.

— Захотела веру переменить и сама вся переменилась...

— Тряхнуть бы стариной да и показать бы, что значит киевскую княгиню задерживать...

— Святослав ничего не знает!

— То-то и оно...

Гордость всё сильнее и сильнее говорила в душе Ольги. Ольга понимала, что подобным унижением она роняет себя в глазах своих, подрывает уважение и к сыну, и княжеской власти.

— Вот что, Ирина, — обратилась Ольга к вдове Аскольда, — любила я тебя и теперь люблю, а всё-таки, если ты хочешь здесь остаться, так сходи на берег...

— А ты? — воскликнула Ирина тревожно.

— Я домой, — сухо проговорила Ольга, — в Киев...

— А крещение?

— Не надо...

— Как же так?

— Да так... Я им вместо себя Святослава с дружиною пришлю. Пусть крестят! Да и сама с ними вместе, быть может, пожалую... А ежели ты желаешь со мной в Киев вернуться, так я рада буду...

Ирина тотчас же сошла на берег и добилась, чтобы её допустили к патриарху.

— Святейший! — воскликнула она, даже не подождав благословения. — Что хотите вы сделать?

— А что?

— Ольга и киевские славяне, что пришли с нею, уходят... И княгиня, и они обижены...