Чтение онлайн

Прежде чем призвать к себе киевскую княгиню, Константин беседовал с Романом, патриарх во время её отсутствовал.

— Помнишь, великолепный, что я говорил тебе, — первым начал разговор Роман, — ещё тогда, когда пришло известие о том, что Ольга идёт к нам?

— Да, я помню, но с тех пор ты не обмолвился ни одним словом, и я даже теперь не знаю, в чём твоя тайна...

— Ныне пришло время, и я открою тебе её.

— Говори, я слушаю...

— Помнишь, я спрашивал тогда, каков я, не так ли?

— Да, ты предлагал такой вопрос.

— И вот почему... Явилась у меня тогда мысль, что, если бы Ольга стала моей женой, Византия много выиграла бы от этого.

— Роман, что ты говоришь! — воскликнул Константин.

— Что же? Разве это невозможно?

— Ты и она...

— Ты хочешь сказать, что я молод, а она стара...

— Хотя бы это...

— Лета ничего не значат: Берта-Евдокия была тоже намного старше меня...

— Но всё-таки она была моложе Ольги.

— Я готов принести себя в жертву. Этого требуют интересы моей родины.

— А Феофано?

— Она подождёт... Что ты имеешь ещё возразить?

— Ничего, если ты твёрд в своём решении.

— Да, я твёрд. Теперь что ты скажешь мне? Как ты находишь мой план?..

— Он гениален... в самом деле, выгода от этого брака была бы большая... Но почему ты молчал?

Роман скромно потупился.

— Я люблю действовать наверняка... Святославу смерть грозит всегда. Если бы Ольга стала моей женой и он был бы убит в какой-нибудь битве, то вся Русь перешла бы к Византии, и мы не только были бы ограждены от набегов северных варваров, но даже имели бы постоянный и неистощимый источник для пополнения наших ратей... Мы бы приобрели столько закалённых в боях воинов, что легко могли бы подчинить Византии отпавший от неё Старый Рим, а вместе с ним и все те народы, которые теперь зависят от него. Тогда была бы опять единая, нераздельная Византия, властительница всего мира... Ради этого я готов принести себя в жертву и назвать Ольгу своей женой.

— И ты говорил об этом с ней?

— Говорил.

— Что же она?

— Согласна!

— Она сама сказала тебе это?

— И не только сказала, но даже высказала то, что я говорю теперь тебе.

— Вот как. Тогда поздравляю тебя...

— И тебя также... Разве моя будущая слава не прославит в то же время и твоё царствование?

— Принимаю твоё поздравление... Но почему же она тогда собирается уезжать?

— Может быть, это просто женская уловка...

— Тогда мы должны спросить её решительно...

— Я только этого и хочу. Вот Полиевкт. — Указал Роман на входившего патриарха. — А я уже приказал от твоего имени позвать сюда Ольгу.

Он не успел известить патриарха о том, что должно произойти во время беседы с киевской княгиней. Обоим им, и в особенности Роману, очень хотелось показать мудрому старцу, что они и без него могут решать всякие дела.

— Ты хочешь, узнал я, покинуть нас? — спросил Константин, когда вошла Ольга.

— Да, пора уже... Загостилась я у вас... О своём доме соскучилась...

— Так скоро?

— В гостях-то хорошо, — ответила своей обычной уклончивой фразою Ольга, — а дома всё-таки лучше.

— Ты говоришь это справедливо, но скажи: помнишь ли ты один твой разговор с Романом?

— Мы часто говорили с ним... Напомни мне, о чём был наш разговор?

— Он предлагал тебе стать его женой... Помнишь?

— Помню...

— И ты согласилась на это?

— Ты прав, я согласилась...

Роман бросил выразительный взгляд на императора. Патриарх Полиевкт с нескрываемым изумлением прислушивался к их разговору.

Он хотел что-то сказать, но Роман перебил его.

— Так как же ты уезжаешь, — воскликнул он, — не назначив по крайней мере дня нашей свадьбы?

Ольга всплеснула руками, услышав эти слова.

— Да, да, — поддержал своего наследника Константин, — и я тебя прошу об этом. Но что значит твоё удивление? Назначь день, и мы отпразднуем его великолепным торжеством.

— Да что ты, император, — воскликнула Ольга, — опомнись, какая свадьба?

— Но ведь ты же согласилась на брак с ним? — удивился Константин.

— Да, согласилась!

— Что же тогда мешает?

— Да ты вспомни, кто ты мне? Ведь ты воспринимал меня от купели, ты мой крестный отец, а Роман, стало быть, мне брат... Разве у христиан женятся братья на сёстрах?

Эффект, произведённый её ответом, был поразительный.

Молодой легкомысленный Роман не выдержал и громко рассмеялся. Патриарх Полиевкт, глядя то на Константина, то на Романа, укоризненно качал головой, император некоторое время не мог вымолвить ни слова.

— Ты перехитрила нас, женщина, — только и смог он сказать, когда дар речи возвратился к нему.

Ольга возвратилась на Днепр.

Пресвитер Григорий стал её духовным отцом.

Святослав, любивший и почитавший мать, уступая её просьбам, воевал только с печенегами, ходил покорять яссов и ятвягов, но Византию оставлял в покое, хотя не скрывал, что после смерти Ольги он сейчас же отправится на Дунай.

Ольга, помня советы Ирины, приняла на своё попечение малютку Владимира, и он, находясь всегда со своей мудрой бабкой, присутствовал и при её беседах с Григорием, и даже нередко бывал на христианских богослужениях, усердно посещаемых начавшею уже стареть киевскою княгинею.

Византийские властители, не видя с её стороны намерения поспешить с заключением договоров, решили напомнить киевской княгине об её обещаниях.

К Ольге из Византии было прислано посольство, которому император приказал сказать киевской княгине:

— Я тебе много дарил, потому что ты говорила мне: «Вот возвращусь я на Русь и пришлю тебе богатые дары: рабов, воску, мехов и пришлю тебе и войско на помощь». Когда же вспомнишь ты это?

Ольга велела ответить императору:

— Когда ты столько же постоишь у меня на Почайне, сколько я стояла у тебя в гавани цареградской, тогда дам тебе обещанное...

Князь Святослав Игоревич возвращался из похода. Он был не из удачных. Княжеская дружина сильно поредела. Много воинов полегло на берегах Дуная, но ни князь Святослав, ни его соратники над этим не печалились. Как-никак, а всё-таки они из всех боев вышли победителями и возвращались на родимый свой Днепр по доброй воле.