Чтение онлайн

Однако спросить прямо старца об этом Зыбата не решался.

— Неужели же я проспал целую ночь? — спросил он.

Старик улыбнулся.

— И даже не одну, сын мой! — ответил он.

— Как не одну? Ведь я пришёл сюда вчера!

— Нет, не вчера, три раза уже Всходило солнце после того, как я нашёл тебя.

— Прошло три дня! Быть не может! Я болен?

— Да.

— Огневица?

— Могла бы быть, но, благодарение Небесному Отцу, этого не случилось. Настой целебных трав помог тебе избыть недуг. Но успокойся, попытайся уснуть, и Господь дарует тебе выздоровление.

Старик поднялся с ложа Зыбаты, на которое он присел в ногах больного, в начале их разговора.

— Постой, отец, — остановил его юноша, — скажи, скоро я буду здоров?

— Недуг, смерть, выздоровление — всё это в воле Господа. Молись, если можешь, и жди помощи.

Он направился было к выходу, но Зыбата опять остановил его.

— Я тебя где-то видел, отец!

— Быть может. Но тебе нельзя так утомляться, — остановил его старик, — засни!

— Ты не хочешь сказать мне... Скажи по крайней мере, как зовут тебя.

Старик остановился и пристально поглядел на приподнявшегося на локтях юношу.

— Теперь, по милости Божией, меня зовут Андреем, — ответил он.

— Теперь, а прежде звали иначе?

— Да... Но спи, сын мой, Сон необходим тебе. — И Андрей поспешил выйти из избы.

Зыбата откинулся на своё ложе. Веки его смыкались, но в то же время Зыбата чувствовал, что заснуть он не может. Странная, приятная нега овладела им. Думалось как-то особенно легко. «Да, да, прав этот старик христианин, — размышлял Зыбата, — но всё-таки странный этот Бог у христиан. Я не веровал в него, поклонялся грозному нашему Перуну, боялся Чернобога, любил весёлого Леля, а Бога христиан знать не хотел, и вот, когда я попал в беду, никто из моих богов не захотел мне помочь, а помог Тот, Который мне был чужим. Теперь я буду всегда чтить его. От своих богов я не могу отказаться. Им поклоняется князь Святослав и весь народ славянский, но я и Бога христиан буду чтить наравне с ними и даже больше их. Только нужно непременно узнать у старика Андрея, что это за Бог и как поклоняться мне ему».

Потом ему припомнились разговоры, которые он слышал среди дружинников. Говорили, что теперь Святослав возвращается в свой стольный город лишь с тем, чтобы передать управление Русью своим сыновьям, над которыми он решил поставить свою мудрую мать. Говорили, что после этого князь уйдёт на Дунай, завоюет всё Болгарское царство, утвердится в нём, и, таким образом, Русь станет соседом богатой Византии. «Неужели же я не попаду в этот поход? — с некоторою горечью подумал Зыбата. — Горе мне, если княжеские дружины уйдут без меня!»

Долгие думы утомили юношу, и он заснул. Когда же он проснулся и открыл глаза, то увидал, что приютивший его старик стоит на коленях пред образом и при свете лучины молится, глядя в какой-то свиток, испещрённый непонятными Зыбате знаками.

Юноша не подал вида, что он не спит. Он с любопытством смотрел на молящегося старца и стал вслушиваться в тихий его шёпот. Сначала он не мог понять, что он такое шепчет. Слова были ему совершенно незнакомыми. Потом, вслушавшись, Зыбата сообразил, что старик произносит слова на том же наречии, на каком говорят часто наезжавшие в Киев византийские торговцы, но удивлению его не было границ, когда Андрей, отложив в сторону свиток, стал произносить на родном наречии удивлявшие Зыбату просьбы к своему Богу.

Старец молился о даровании долголетия княгине Елене-Ольге, о просветлении великим светом христианской истины князя Святослава, а вместе с ним и всей Руси. Но ещё более удивился Зыбата, когда услыхал, что молившийся упомянул его отца, Прастена, а потом самого Зыбату в своей молитве и просил у своего Бога им, поклонявшимся Перуну, даровать скорое выздоровление, а отцу ниспослание милостей и просветления.

Вне себя от изумления Зыбата приподнялся на своём ложе.

— Отец, отец, — воскликнул он, — ты молишь своего Бога обо мне и о моём отце?

Старец Андрей остановился, поднялся с колен, перекрестился ещё раз и просто сказал:

— Ты слышал!

— И ты думаешь, твой Бог исполнит твою мольбу?

— На то Его святая воля!

— Но я не чту Его! Я кланяюсь Перуну!

— Господь милосерден... Ты язычник, но Божие милосердие не имеет пределов.

— И Он, твой Бог, всегда был таким?

— Да... Всегда.

— Отец, — попросил Зыбата, — расскажи мне про твоего Бога.

Старец подошёл к нему.

— Не теперь... Ты недужен и не готов выслушать великие истины. Придёт ещё время.

— Нет, я прошу тебя, — настаивал юноша.

Андрей колебался, но юноша молил его с такой искренностью, что он наконец сдался. Присев на постель, он заговорил с ним сперва о том, как Господь создал бесплотных духов и весь видимый мир. Потом он стал рассказывать ему о Христе. Он рассказал юноше, как родился Богочеловек в Вифлееме, как протекло Его раннее детство и как Он наконец начал свою великую проповедь любви и всепрощения. Зыбата слушал его, затаив дыхание. Андрей и сам увлёкся своим рассказом. Оба они и не заметили, как промелькнула ночь и забрезжил рассвет.

— Я хочу быть христианином, слышишь, отец? Ты говорил, что для этого нужно креститься, крести меня! — воскликнул Зыбата, когда утомлённый Андрей смолк.

— Не настало твоё время ещё, сын мой.

— Но я люблю твоего Бога, я верую Ему!

— И люби, и веруй, и надейся! Теперь прости меня. Наступает утро, я должен вознести хвалу Создателю моему за то, что Он ещё раз даровал мне милость свою и я вижу свет солнца и молитвою встречаю наступающий день.

Старец Андрей заботился о юноше с нежностью отца. Как часто Зыбата, придя в себя от забытья, видел устремлённый на него любовный взор старца. И тогда в душе его рождалось какое-то новое чувство. Он начинал понимать, что такое христианская любовь, всеобъемлющая, бескорыстная, самоотверженная... Он чувствовал силу этой любви. Грубое сердце растворялось в её беспредельной теплоте, очищалось её святою чистотою и само становилось способным к ней.

Часто старец присаживался около больного юноши и рассказывал Зыбате о Боге, но больше всего он говорил о крестной: смерти и страданиях Спасителя.

Наконец Зыбата оправился настолько, что мог ходить без посторонней помощи.

Теперь, как только окрепли его силы, он уже начал подумывать о том, как бы поскорее вернуться в княжескую дружину.

— Там, верно, никто уже и не ожидает меня! — с оттенком грусти говорил он.

— Как никто? — спросил Андрей. — А твои отец и мать?

— И они, вероятно, отчаялись...

Старец задумался и затем сказал:

— Так спеши вернуться к ним, ты уже здоров.

Внезапное волнение овладело Зыбатой.

— Отец, ты был так добр ко мне, что я даже не знаю, как я расстанусь с тобой! — воскликнул он.

Андрей кротко улыбнулся.

— Дитя моё, — тихо сказал он, — и я тебя полюбил, и ты стал дорог моему сердцу. Стар уже я и смотрю в землю. Мне будет очень тяжела разлука с тобой, но не думай, что я тебя буду удерживать. Иди! Иди к своим, а я буду молиться о тебе, да просветит тебя Господь и да рассеется окружающая тебя кромешная тьма.