Чтение онлайн

Трясясь и стуча зубами от холода, я торопливо продела голову в горловину платья. Конечно, графской дочери подобало дождаться личной горничной, а потом с надутым лицом позволить себя одевать. Вот только из-за сурового нрава отца, не признававшего никакой роскоши, собственных горничных у меня отродясь не водилось.

Няня, которая как раз вернулась с водой для умывания, хотела было помочь, но к тому моменту я уже натянула платье.

– Ох, госпожа, – вздохнула няня. – И когда вы научились сами одеваться?

– Так ведь мне уже двенадцать! – заявила я.

Вообще-то, я начала управляться со своей одеждой, когда мне исполнилось четырнадцать – через два года от времени, в котором я находилась сейчас. До того, разумеется, я тоже умела одеваться сама, но именно в четырнадцать впервые ощутила, что мне уже не нужна чужая помощь. Однако сейчас для няни я решила сделать вид, что просто отчаянно стремлюсь к самостоятельности. Глядя на ее озадаченное лицо, я пожала плечами:

– Нянечка, я ведь уже взрослая!

– Да уж, – проговорила няня. – Пожалуй, наша госпожа и впрямь стала совсем взрослой…

Я думала, что она будет рада за меня, но ее лицо стало печальным – даже печальнее, чем прежде. Она заставила себя улыбнуться. Мне невыносимо было видеть ее грусть и эту вымученную улыбку, поэтому я шагнула к няне и потребовала:

– Обними меня!

– Что? – растерялась она.

– Мне холодно! – заявила я. – А ну-ка, обними меня, няня!

Несмотря на мой командирский тон, няня, казалось, была растрогана этим безапелляционным требованием. Стоило ей без лишних вопросов прижать меня к своей груди, как я дернула за ленту в волосах и распустила самостоятельно сделанный хвост.

– А теперь, – скомандовала я, – раз уж я сама оделась, расчеши-ка меня как следует и надень туфли!

– Вот оно как! – удивилась няня. – А кто это тут недавно говорил, что уже совсем взрослый?

– И умой меня, – напомнила я.

– Ладно уж, – проворчала она. – Только сегодня. Ради вашего дня рождения.

Несмотря на это ворчание, когда няня усадила меня за туалетный столик перед зеркалом, я заметила в его отражении, что ее лицо немного прояснилось. Мы с Луаном день ото дня становились старше, и наша няня не могла скрыть своей печали, хотя мы, как и все дети, только и мечтали поскорее вырасти. Чем чаще отец напоминал нам о долге и обязанностях аристократов, тем сильнее я мечтала о том времени, когда стану взрослой леди и сама буду управлять своей жизнью. Но лишь теперь я поняла: когда стану взрослой, моя няня уже не сможет быть со мною рядом, как прежде.

– А что, может, мне и заплести вас? – поинтересовалась няня.

– Да, пожалуйста! – попросила я. – У тебя косы получаются куда красивее, чем у Дороти.

Несмотря на то что этим сравнением я просто хотела сделать няне приятное, я не покривила душой. Дороти частенько не удавалось справиться с моими локонами, она лишь еще больше их запутывала. Я украдкой взглянула в зеркало, замечая довольное выражение лица няни, и улыбнулась: мои слова, которые, вероятно, немало огорчили бы бедняжку Дороти, явно согрели ей сердце.

– Нянюшка, – сказала я. – Когда я вырасту и ты уедешь к себе домой, приезжай к нам в гости часто-часто!

Она тихо засмеялась в ответ на мою просьбу, и я опустила веки, слушая, как ее смех мягко наполняет комнату. Няня ласково прочесывала мои волосы щеткой, и мне было так хорошо! Как же давно моей головы не касались добрые нянины руки! Она ведь вернулась к себе на родину, в Коэн, когда мне исполнилось пятнадцать. А потом погибла. Я крепко зажмурилась, поклявшись себе, что теперь не разрешу няне и близко подходить к запряженным экипажам.

– Когда это случится, моя хорошая, то и вы уже в графском имении жить не будете, – помолчав, ответила она.

Я тихо фыркнула. Я-то знала, что не выйду замуж. Несмотря на то что де Белуа были весьма знатным родом, ко мне попросту не сватались. Это было так странно, что на этот счет даже судачили: не нашлось ни одного мужчины, который пожелал бы вступить в союз с родом де Белуа через брак со мной.

Даже сейчас, когда я об этом вспоминала, такое положение казалось непонятным и унизительным. На Луана, который был младше меня на год и которого как мужчину вообще меньше торопили с браком, с пятнадцати лет под всевозможными предлогами вешались поклонницы из самых разных семейств. Венцом моих успехов на этом поприще было предложение руки и сердца от какого-то захудалого баронишки из дальних краев, чьего имени при дворе никто слыхом не слыхивал.

Я была предельно обыкновенной. Высокородная наследница светлейшего графа де Белуа, снискавшего уважение аристократии и простого люда. Единственная дочь в роду, в котором даже в побочных ветвях рождались одни сыновья. Ни в моем облике, ни в моем нраве не было ровным счетом ничего необычного, не считая разве что некоторой вспыльчивости.

Я была жесткой, упрямой и довольно неласковой – во многом точь-в-точь отец по характеру. Разумеется, это отвращало от меня мужчин. Однако подобные несущественные мелочи никак не могли препятствовать аристократическому браку. Любые мои недостатки должно было с лихвой покрыть имя отца, графа де Белуа. В конце концов, почти у всех молодых избалованных аристократок нрав был далеко не сахар!

Отчего же в таком случае я столь низко оценивалась на рынке невест? Этого я не могла понять ни тогда, ни сейчас. Впрочем, теперь, в отличие от прошлого, меня это не волновало. Отныне главной целью моей жизни стало выживание. Если я не выйду замуж – ничего страшного. Чем выплакивать глаза оттого, что никто не желает взять меня в жены, я лучше брошу силы на защиту семьи де Белуа.

Подвязав красиво заплетенную няней косу с помощью ленты, которую до этого крепко стискивала в кулаке, я взглянула на свое отражение в зеркале. Детские черты моего лица не вязались с застывшим выражением, которое оно приняло.

Добрый супруг? Без надобности. Пышные платья? Не впечатляли меня и прежде, а теперь и подавно.

Я никогда не интересовалась политикой. И понятия не имела, каков статус моего отца среди прочих аристократов или какие у него отношения с императором – тем самым, кто погубил нашу семью, а ныне был еще только принцем. Теперь мне жизненно необходимо предстать в хорошем свете перед безумным правителем, которого я до сих пор видела только издали на балах. Следовательно, настала пора разобраться в политике.

«Проклятый ублюдок, – подумала я. – Что такого мог совершить мой отец, что ты посмел обвинить его в позорнейшей измене?!»

Услышь няня мои мысли, она, вероятно, упала бы без чувств, поэтому я прикусила язык, скрипнув зубами. Как бы сильно я ни ненавидела его, я намеревалась говорить этому ублюдку именно такие сладкие речи, которые он хотел слышать. При помощи лести, щедро сдобренной медом и патокой, я вместо своего отца собиралась защитить семью де Белуа.

Кстати, сколько императору сейчас лет?