Чтение онлайн

О, мерзавец!

Я с ненавистью выдохнула сквозь зубы, сдерживая ругательства, которые сами собой приходили на ум при одной мысли о моем палаче. Расточительство?.. Ну, я покажу ему, что такое расточительство. Мои глаза засветились предвкушением, когда я представила, как сойдусь с ним ближе и заставлю его тратить деньги без счета. Ведь за исключением нынешнего императора, императрицы и их приближенных, похоже, только мне известно, что принцесса Лаперта на самом деле принц Руперт, наш будущий правитель.

В голову пришла было идея пустить слух о тайне «принцессы Лаперты» в стане принца Арнульфа, чтобы заранее устранить Руперта, но вряд ли мать Арнульфа, урожденная герцогиня Арнбах, поверит словам ребенка, которым я сейчас, увы, являюсь. К тому же амбициозная и опытная герцогиня хотя бы раз сама должна была задуматься, не переодетый ли юноша Лаперта.

Герцогиня и принц Арнульф проиграли в той подковерной, но жестокой игре, которая велась вокруг императорского престола в Бельфернийской империи, и ценой их поражения стала смерть. Герцогиня задохнулась во время пожара. На первый взгляд все выглядело как несчастный случай – но я, испытавшая жестокость императора на себе, не сомневалась: ее гибель неслучайна. Принц Арнульф последовал за матерью: его лично гильотинировал император, после того как жестоко расправился со всеми родственниками Арнульфа по материнской линии.

Принц Руперт – вот кто стал… нет, еще только станет! – новым императором. Когда на карту был поставлен императорский престол, Руперт вначале тихо, как змея, залег на дно, чтобы никто не сумел его тронуть, а потом, когда настало время действовать, ни перед чем не остановился, чтобы выжить. Ныне он пока скрывается под унизительной личиной девицы. Но придет время – и он пойдет к трону с огнем и мечом, и меч его будет разить, словно жесточайшая из ледяных зим нашей империи.

Я не могла придумать ни одного способа избавиться от этого жестокого зверя, прежде чем он превратится в безумного императора. А если он все-таки доживет до своего воцарения, то и мне нужно каким-то образом избежать кровавой резни, которая ждет мою семью. Но как?

По всей видимости, единственный для меня способ уберечь отца от гнева императора – не уповать на совесть, которой у этого подлеца отроду не бывало, и не говорить ничего прямо, а, напротив, буквально утопить его в водопадах сладчайшей лести.

Вроде бы справляли день рождения двенадцатилетней девочки, но количество гостей, наводнивших графское поместье, поражало воображение. Вероятно, на самом деле это были люди из разных политических партий, пришедшие заручиться благосклонностью моего отца, который сохранял нейтралитет в политике – и сохранил его до самой смерти. Будучи ребенком, я не замечала всего этого и просто хлопала в ладоши от радости, что столько людей собралось отпраздновать мой день рождения. Дурочка!

Я проклинала свою наивность. Двенадцать лет – это, конечно, совсем мало, и все-таки я могла быть немного проницательнее! Мне следовало понимать, что есть какая-то причина для того, чтобы множество стариков-аристократов, которых я никогда не видала, вдруг накупили кучу подарков и все разом приехали на детский праздник в поместье Белуа.

Интересуйся я хотя бы немного политикой, может, осознала бы, что наш император – жестокий безумец. Вместо того чтобы гордиться непреклонностью отца, мне следовало обеспокоиться, к каким последствиям приведет его упрямое нежелание гнуть спину перед кем бы то ни было.

Ничего этого я не делала. Считая, что аристократ в первую очередь должен заботиться о своем поместье и подавать окружающим нравственный пример, я не задумывалась, каково положение моего отца в свете и какая ответственность на нем лежит. Граф де Белуа, возможно, и не собирался выходить на политическую арену; но отец не понимал, что, несмотря на его собственную позицию, ни император, ни другие аристократы с этой арены сходить не намерены.

Мой отец мог быть замечательным человеком, но в мире не существует людей без недостатков. Я этого не понимала. Я слишком доверяла ему, считала, что он защитит нашу семью от любой напасти – забывая при этом, что он всего лишь человек, и не осознавая, насколько тяжела ноша на его плечах.

Я отыскала отца в толпе, заполнявшей зал. Его лицо показалось мне застывшим: вероятно, его раздражал бесконечный хоровод аристократов вокруг. Мой дорогой отец сейчас был куда моложе, чем в день своей казни, и я усилием воли подавила подступающие к горлу слезы. Волосы у него были точно такого же оттенка, что и кудри Луана, – темно-каштанового, теплого, самого моего любимого цвета.

Прими отец в свое время сторону нашей идеальной императрицы – выжил бы тогда род де Белуа? В ответ на эту глупую мысль я только покачала головой. Де Белуа с давних времен служили опорой старой аристократии, но граф де Белуа, мой отец, ценил свой нейтралитет едва ли не больше жизни. Честный и прямой от рождения, он никогда бы так легко не изменил своим принципам.

Нет. Единственный человек, который может, вернувшись в прошлое, изменить в нем что-либо, – это я сама. Император родился жестоким зверем – таковым он и останется; и мой отец тоже будет таким, каким появился на свет, и не поменяется ни на йоту. Отец не станет подчиняться безумным приказам императора, даже если его детям будет грозить гибель. А значит, меняться придется мне.

Это я буду защищать род де Белуа.

Подобрав подол платья, я бросилась к отцу.

– Папа!

Мое появление первым заметил телохранитель отца, сэр Герман. Он коснулся его плеча, прерывая беседу с незнакомым мужчиной, и указал на меня. Отец обернулся и нахмурился – он явно собирался отчитать меня за то, что я посмела прервать взрослый разговор. Весело кивнув Герману, я бросилась в объятия папы, игнорируя суровое выражение его лица.

– Ларриет, – сухо сказал отец. – Подходя ко взрослым, следует поздороваться.

– Здравствуйте, – быстро бросила я папиному собеседнику, который, казалось, застыл при звуках резкого голоса отца, и снова обернулась к папе, порывисто целуя его в щеки, в жесткую бороду – всюду, куда могла дотянуться.

– Отец, папочка, я так по вам соскучилась! Вы здоровы? С вами все хорошо? – засыпала я его вопросами. – Вы выглядите уставшим!

Отец, кажется, был слегка ошарашен таким неожиданным приливом нежности с моей стороны, и немудрено: я по натуре была не очень-то ласкова.

– Вижу, ты весьма рада своему дню рождения, – наконец сказал он значительно более мягким тоном, гладя меня по голове.

Я спрятала лицо у отца на груди, украдкой вытирая выступившие слезы.

– Отец, живите долго-долго, – прошептала я.

– Ваша светлость, похоже, дочь к вам весьма привязана.

Я обернулась к говорившему. Это был мужчина, с которым отец беседовал до моего появления, – с прямой осанкой, будто проглотивший палку. Криво усмехаясь, он наблюдал за излиянием дочерних чувств. При ближайшем рассмотрении он показался мне знакомым. Я нахмурилась. Кто бы это мог быть?

– С днем рождения, леди Ларриет. Луис Баден к вашим услугам, – вежливо поклонился мне мужчина.

Едва услышав имя, я вспомнила, что знаю этого человека. Луис Баден. Верный пес императора, без единого унаследованного титула ставший во главе имперских рыцарей. Именно он бросил моего отца и Луана в тюрьму, не потрудившись даже объяснить им хоть что-нибудь.

Я безмятежно улыбнулась, укрывая в складках платья сжатые до белых костяшек кулаки. Ублюдок! Я еще не забыла, как проклинала тебя!