Чтение онлайн

Арнульф сказал, что отцу известно о низком происхождении матери Руперта. То есть в прошлой моей жизни он, зная об этом, молча наблюдал, как сын женщины из публичного дома восходит на трон империи, веками зиждившийся на чистоте крови. Однако и Арнульфа отец тоже не поддержал. Получается, он не принял сторону ни императора, ни императрицы и потому попал в полную немилость.

Для меня оставалось загадкой, почему отец в такое неспокойное время упрямо и гибельно держался нейтралитета. При мысли об этом у меня сжалось горло и стало трудно дышать. Я спрятала лицо в ладонях.

– Сестрица, – произнес Луан, – все… точно в порядке? – Словно чувствуя мою тоску, он и сам немного понизил голос.

Я всегда приходила к Луану, если у меня что-нибудь не ладилось. Луан был младше, но вел себя как взрослый, и на него можно было положиться. Даже сейчас, когда я не могла объяснить ему, в чем дело, мне становилось легче от одного его присутствия.

Луан смотрел на меня с тревогой – похоже, по мне было видно, что у меня не все в порядке. Я протянула к нему руки, словно мы опять были детьми. Вот только Луан, прежде чем обнять меня в ответ, несколько секунд колебался. О, мой братик! Даже сейчас, стоило ему стать немного старше, он уже начал отдаляться от меня. Пройдет еще немного времени – и он совсем охладеет, мой Луан. Мне стало горько от этой мысли, и я изо всех сил прижалась к его груди. Брат крупно вздрогнул и застыл.

– Луан, – позвала я.

– Да, – ответил он спустя долгую паузу.

– Как ты думаешь, если я скажу отцу, что ему угрожает опасность… что ему нужно бежать куда-нибудь далеко, скажем в Дунанвард… послушает он меня?

– Нет, – мгновенно ответил Луан.

Я улыбнулась. Он замечательно знал папу, раз ответил так быстро.

– А если я скажу, что мы все погибнем, не сделай он этого?

– Ох, сестрица, – с тревогой в голосе сказал Луан. – Вы что же… до такой степени провинились перед ее высочеством?!

Ну почему он сразу подумал, что я в чем-то провинилась! Мой брат, похоже, в меня совсем не верил. В наказание я слегка ущипнула его за щеку и заверила:

– Эй, ни в чем я не провинилась!

– Слава небесам, – с чувством заметил Луан.

– Но скажи чисто теоретически, – не отставала я, – если вдруг такое случится – решится отец бежать?

Луан помолчал, прежде чем ответить на мой осторожный вопрос. Солнечный свет падал на его лицо, окутывая черты тончайшей золотой пылью. В своем юном возрасте он походил на солдата куда больше, чем можно было ожидать. Прямая осанка, походка, манера речи, суровое выражение на совсем еще детском лице – все это скорее навевало мысли о поле боя, чем о ромашковом луге у нас в поместье, где, бывало, мы часто играли. Если все сложится, Луана не должны забрать в армию раньше восемнадцати, но представлять своего брата посреди войны, боли и крови в любом случае было тошно.

– Нет, – тем временем ответил он, покачав головой после долгого раздумья. – Нет, отец не побежал бы ни в каком случае.

Да уж, не побежал бы. Я согласилась с выводами Луана.

– Если бы вы, сестрица, даже и совершили нечто дурное, – добавил он, – то отец скорее разделил бы наказание с вами, но не сбежал бы. Не такой он человек, чтобы бегать.

В голосе Луана проскользнула нотка гордости, и я не смогла не улыбнуться. Яблочко от яблони… Луан в самом деле был похож на нашего отца. Оба скорее сломались бы, чем согнулись, и оба не имели привычки бегать от какой бы то ни было ответственности.

Луан всегда был непокорным, упрямым ребенком и регулярно расплачивался за свое упрямство. Тем не менее он никогда не уклонялся от ответственности за содеянное и был до странности честным бунтарем – таким, который сразу же признавал свою вину, будучи пойман за руку. Он сбегал с уроков, хулиганил, бывало, поколачивал однокурсников – но при этом никогда не лгал и не пытался спрятаться за чужую спину. Луан был плоть от плоти де Белуа, упрямец и гордец, и я не видела ничего странного в том, что таким же человеком был наш отец. С его болезненно обостренным чувством ответственности, папа, без сомнения, взвалил бы на себя все, в чем бы его ни обвинили. И чем бы он ни навлек на себя гнев Руперта, он вынес бы все до конца, даже не помыслив о побеге.

У меня не было слов. Как отец мог поступать так, зная, сколько жизней связано с его собственной? Это попросту безрассудно. Сколько себя помнила, я всегда безропотно подчинялась отцу, но сейчас, думая об этом, чувствовала себя бунтаркой. Сморщив лоб, я взглянула на Луана.

– Значит, ты поступил бы так же?

– Как? – не понял он.

– Если бы де Белуа из-за тебя угрожала опасность – ты не сбежал бы? Остался бы и принял на себя всю меру ответственности?

Луан нахмурился, то ли пытаясь отыскать ответ на мой вопрос, то ли удивляясь тому, как сердито я это спросила.

В ожидании его слов я вытянулась во весь рост на его кровати. Вообще-то курсанты военной академии делились на ранги в зависимости от года обучения, а распределение внутри казармы напрямую зависело от того, насколько высоким был ранг у того или иного подопечного. Луан был курсантом первого ранга, а это означало, что ему пока не полагалась отдельная комната. Кроме того, в казарму академии не допускались посторонние, включая членов семей. И все-таки сейчас я лежала на кровати Луана!

В комнате приятно пахло старым деревом. Запах этот очень подходил Луану, но в глубине души я считала, что моему брату куда больше идут книги, а не тренировочный меч. Мечом Луан и в самом деле владел отлично, у него был неоспоримый талант, хотя по натуре он был человеком мягким. Насколько я знала, он никогда не мечтал о карьере сурового воина, который быстро теряет счет убитым врагам.

Однако Луан всегда скрывал эту часть себя от наших родителей. Он успешно прошел вступительные испытания в военную академию и без всяких препятствий уехал в столицу. Его в равной мере озадачивало мое внезапное решение стать фрейлиной во дворце, как меня – его увлечение военным делом. Что ж, возможно, наша нежная детская дружба с братом просто улетучилась как сон. В конце концов, я ведь не сумела понять, почему он в прошлой жизни в какой-то момент настолько слетел с катушек, что даже схлестнулся с отцом.

Теперь появился шанс все исправить и стать внимательнее к Луану, но меня буквально связывало по рукам и ногам хладнокровие Руперта. Требование доказать свою полезность подразумевало, что если я с этим заданием не справлюсь, то меня могут убить.

Я даже зажмурилась на мгновение, едва представив это. Луан неверно истолковал мою гримасу, приняв ее за недовольство его долгим молчанием, и торопливо ответил:

– Да, будь все так, как вы сказали, сестрица, я бы не сбежал.

– Даже если вместе с тобой погибла бы вся твоя семья? – с горечью спросила я, снова открывая глаза. – Твоя жена, дети… вообще все. Все равно бы не сбежал?

Луан слегка побледнел.

– Что за ужасы вы спрашиваете!

Я хрипловато хихикнула и зарылась лицом в его подушку. Подушка была белой, но, стоило мне как следует в нее спрятаться, под веками все почернело. Я зажмурилась, позволяя потоку темноты подхватить себя.

Мне не нужно было видеть лицо Луана, чтобы вообразить, как он сейчас выглядит. Он наверняка хмурился и, возможно, по привычке прикрывал глаза ладонью. Я давно научилась мысленно рисовать себе его лицо. Когда их с отцом увели и я осталась в доме одна, то, бывало, часто приходила в детскую Луана, зажмуривалась и представляла его. Постепенно черты брата изглаживались из памяти, и тогда я кляла собственный разум-предатель последними словами.