Чтение онлайн

– А почему вы спрашиваете? – внезапно насторожился Луан.

– Ну надо, – парировала я, умоляюще глядя на него широко распахнутыми глазами.

Брат вдруг покраснел и смешался.

– Отец мне… практически ничего не говорил, – пробормотал он.

– Но что все-таки говорил? – вкрадчиво спросила я.

– Почему бы вам не спросить об этом самой? – вывернулся Луан.

Я помотала головой:

– Ты же понимаешь, если я поеду в Белуа – обратно мне уже не вернуться.

Луан задумчиво поджал губы. Я нетерпеливо дернула его за рукав, и он нехотя отозвался:

– Ну… я слышал однажды, как отец говорил, мол, из нынешних наследников некому у нас быть новым императором, не тот материал. И говорил он это не мне, а матушке.

– Когда это было?

– Года два тому назад.

Некому быть новым императором! Значит, отцу не нравились ни Арнульф, ни Руперт. Однако как смел скромный граф, каким был наш отец, вообще рассуждать о качестве наследников правителя? Я покачала головой – настолько эти дерзкие рассуждения не вязались у меня с образом нашего вечно сдержанного отца.

– И больше ты ничего не слышал? – спросила я.

– Об императорской семье – только это, – твердо сказал Луан.

По тону его было ясно, что он что-то недоговаривает. Тем не менее Луан плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что будет молчать, и я отступила. Так или иначе, сегодня я приехала в первую очередь чтобы просто с ним повидаться!

– Спасибо тебе, братик, – нежно сказала я.

– Что это вы задумали, сестрица? – подозрительно спросил он.

– Я тебе все расскажу. Только немного позже, – пообещала я и сменила тему: – В любом случае, дорогой мой, от всего сердца поздравляю тебя с поступлением! Обязательно напиши матушке и отцу, что тебя выбрали старостой первокурсников. Они будут в восторге.

– Да чего уж там, – покраснел Луан.

Зная, что он совершенно не умеет принимать комплименты, я собиралась поддразнить его, но заметила, как алеет небо, и поднялась со скамьи. Близились сумерки. Луану нужно было идти на вечерние тренировки, а мне – возвращаться во дворец.

– Я приду к тебе снова, как только смогу, – пообещала я. – Но если что-нибудь случится – пожалуйста, сразу дай знать, хорошо?

– Вы уже уходите? – заволновался Луан.

– Тебе ведь тоже нужно на тренировку, – напомнила я.

– Можно и прогулять, – дерзко заявил он.

Я подняла брови:

– Вот, значит, как? С первого дня в академии нарушаешь правила? Ты что, хочешь нарваться на неприятности?

– О, не хочу, – усмехнулся братец. Похоже, перспектива возможных неприятностей, равно как и моя воркотня, его вовсе не беспокоила.

Я пыталась сохранять строгое выражение лица, но не выдержала и тоже улыбнулась. Закатное солнце запуталось в коротко стриженных темно-каштановых волосах брата, подсвечивая их пылающим ореолом. Я дотянулась до его чудесных локонов и погладила по голове, а потом вдруг произнесла то, о чем до сих пор смела лишь думать:

– Я тебя обязательно уберегу.

Луан, казалось, вовсе не удивился моим словам. Коротко кивнув, он взял мою руку в свои ладони:

– Так вы уходите, сестрица?

– Я должна идти, – сказала я.

– Конечно, идите, – эхом отозвался он.

– Тогда, пожалуйста, отпусти мою руку, – мягко напомнила я.

– Да, – послушно сказал он, но даже не шевельнулся.

Я посмотрела на свою кисть, захваченную в плен ладонями Луана, а потом заглянула ему в глаза. Луан решительно встретил мой взгляд. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом в его лице словно что-то расслабилось. Тем не менее он продолжал удерживать меня – без напряжения, будто для него не было ничего естественнее, чем баюкать мою руку в своих ладонях. Чего же он хочет от меня, в конце концов?

– Идите же, – наконец шепнул он, не отводя глаз от моего лица.

Отлично, но что насчет моей руки?..

В горле вдруг встал ком, и я испустила неловкий смешок. Следовало, пожалуй, напомнить ему, что старшую сестру нужно слушаться. Но я смотрела на Луана, и в груди теплело. Он ведь впервые в жизни уехал так далеко от родных. Стоит ли удивляться, что ему сейчас одиноко!

На щеках Луана играл румянец – вероятно, это были отсветы заката. С этой короткой стрижкой он выглядел совсем юным, и у меня снова защемило сердце. Я протянула свободную руку и вновь ласково коснулась его волос:

– Отпустишь, так пойду.

– А я отпустил, – тихо сказал он, не двигаясь.

– Врать нехорошо, – шепнула я.

Он было начал медленно разжимать пальцы, выпуская мою ладонь, и вдруг снова с силой сжал ее. Я вздохнула:

– Ну как же я уйду, если ты такой?

– Прошу меня простить, – послушно отозвался он.

Это прозвучало так церемонно-забавно, что я невольно улыбнулась, а потом свободной рукой пожала его запястье:

– Эй, я ведь приду еще!

Луан отпустил меня лишь после того, как я несколько раз поклялась приходить к нему хотя бы два раза в месяц. Я смотрела, как он уходит, по-военному чеканя шаг и то и дело оборачиваясь, и в конце концов ушла первой – иначе он так бы и смотрел мне вслед.

Когда я добралась до стоянки экипажей, она была уже совсем пустой – все давно разъехались. Я села в свою магирету и медленно повела ее вдоль улиц Шампани, любуясь открывающимися видами. В закатных лучах столица выглядела особенно элегантной. Нет, вечерами здесь не пахло сдобой, как у нас дома в Белуа, но тем не менее у столичных вечеров был свой особенный аромат. Ярко-оранжевое солнце медленно садилось за красные крыши старинных зданий. Еще немного – и окончательно стемнеет, небо усеют звезды. На улицах уже зажглись фонари, разгоняя мрак, – и все же, увы, они не становились безопаснее оттого, что были ярко освещены.

Прибавив скорость, я заторопилась на рынок неподалеку от Пятой авеню, где когда-то впервые повстречала Руперта. Отыскать ту самую улочку, на которой мы с ним чуть не подрались из-за пирожка, было несложно, но доброго торговца, давшего нам второй пирожок, я нигде не приметила. Впрочем, прилавки с горячими пирожками встречались на рынке там и тут, и вся стряпня на них была довольно аппетитной, пусть и немного отличалась по вкусу от лавки к лавке. Выбрав самого прилично выглядящего торговца с необычной бородкой клинышком, я купила у него три мясных пирожка в кульке.

Безусловно, для меня по-прежнему оставалось загадкой, почему императорской семье милы уличные пирожки. Будь у меня так много денег, как у Руперта, я бы ни за что на свете не стала их покупать! Но, с другой стороны, десять монет (а именно столько стоил купленный мной кулек) – не такая уж большая цена за расположение Руперта.

Сжимая в руках аккуратно перевязанный бечевкой сверток, я огляделась по сторонам. Стоял поздний вечер, и большинство торговцев закрывали свои лавки. Кому из них удастся пережить террор и продолжить торговать после того, как Руперт развернется во всю силу? Нет, император Расперих Первый не преследовал простых лавочников, но у многих из них были покровители среди дворянских семей, уничтоженных Рупертом. А если разорялись и гибли покровители – то банкротились и их вассалы.