Чтение онлайн

– Но я ведь знаю, что чего-то не знаю, – упрямо заявила я. – Вот поэтому-то и пришла к вам!

– Только не делай такое лицо! – воскликнула она. – Ты заставляешь меня испытывать к тебе жалость.

Тетя положила свою мягкую ладонь мне на лоб и пробормотала что-то так тихо, что я не сумела ее услышать, – только что-то о том, что я на кого-то похожа. Кого же я ей напоминаю?

– Ты знаешь так мало, Ларриет, именно потому, что мой брат тебя очень любит, – сказала она уже громче.

– Как это? – переспросила я.

– Ну смотри, – вздохнула она. – Ты говоришь, что хочешь защитить де Белуа, верно? А почему? Потому что любишь свою семью, не так ли?

– Так, – кивнула я. – Я люблю де Белуа. Люблю отца, матушку, Луана. И хочу их защитить.

– Как трагично, – после паузы прошептала тетя, не отнимая своей руки от моего лба.

– Не говорите загадками, пожалуйста, – взмолилась я.

– Прости. – Она медленно покачала головой, наконец убирая руку. – Я покинула Белуа, а значит, больше не вправе рассуждать о его делах. Но я дам тебе один совет, Ларриет. Не привязывайся к принцессе Лаперте.

– Почему?

– Потому что она скоро умрет.

С момента нашей встречи на губах тети играла легкая улыбка, и вот сейчас она внезапно пропала. Ее лицо застыло, словно у фарфоровой куклы, и на нем горели лишь одни глаза, которые ясно предупреждали меня: берегись! Или, точнее, не предупреждали, а обещали… Обещали скорую гибель, если я не сменю сторону.

Своей обратной дороги от особняка до дворца я практически не помнила. Я правила магиретой, наполовину оцепенев и ничего не соображая, – в результате мне лишь чудом удалось не столкнуться с другим экипажем, ехавшим навстречу. Окрик водителя встречной кареты привел меня в чувство. Издав панический писк, я с силой вцепилась в рулевое колесо, отчаянно вытягивая его на себя, и кое-как сумела замедлить ход, избежав столкновения. Магирета, сильно вздрогнув, поехала медленнее, распространяя вокруг запах горелых прао.

«Она скоро умрет», – все звучал в моих ушах холодный тетушкин голос. Звучал как проклятие!

– Скажи, – спросила она меня тогда, пока я сидела, пытаясь прийти в себя, – скажи, Ларриет, ты любишь власть?

Я молча покачала головой.

– А я вот люблю, – спокойно призналась тетя. – Даже пристрастилась к ней. Уж слишком сладкие они, эти крошки, перепадающие, если как следует лижешь сапоги эрцгерцога. – Она усмехнулась и добавила: – Вот это-то и вбило самый большой клин между мной и твоим отцом, дорогая. Он боится власти. А я… о, я хочу ее получить…

Насколько я помнила, моя тетя хотела стать императрицей и верила, что эрцгерцог исполнит ее мечту. Но эта надежда выглядела абсолютно беспочвенной при нынешнем раскладе сил. Пусть Руперт не сможет стать наследным принцем – все равно у нынешнего императора еще двое детей, а вдовствующая императрица, как и императрица нынешняя, вполне способны произвести на свет новых наследников.

Да и сам император вовсе не стар. О том, что он умрет спустя несколько лет, сейчас знала только я. Планируй Вентибальд избавиться от него, в любом случае оставалось немало высокородных дворян, которые могли бы жениться на принцессе Найджел, продолжив императорский род, не говоря уже о том, что был еще Арнульф – вполне взрослый принц. Одним словом, у эрцгерцога не было ни малейшего шанса наследовать трон. Если только он не замыслил измену. Как ни крути, это было единственным правдоподобным объяснением чаяний тети Амелии.

Внезапно я задумалась: а что, если в прошлой жизни Руперт казнил эрцгерцога Вентибальда за дело? Что, если тот в самом деле собирался захватить корону силой? Этим вполне можно объяснить нынешнюю связь де Гортена со всяким наемным сбродом. Маркиз мог собирать армию для Вентибальда, чтобы затем с ее помощью осуществить переворот.

По спине побежали мурашки от этих мыслей, и я съежилась от ужаса на сиденье, уже подъезжая ко входу в Красный дворец. Однако, немного подумав, я поняла, что нет никакого смысла сидеть и трястись здесь в одиночестве от страха. Резко выдохнув, я расправила плечи, выбралась из магиреты и смело шагнула в ворота дворца Руперта.

Итак, тетя Амелия не стала со мной откровенничать. Значит, придется поговорить с отцом. Похоже, именно у него хранились ключи к ответам на все мои вопросы. Стало быть, следовало узнать, что он задумал, даже если для этого придется сознаться, что я вернулась из будущего.

«Ох, – думала я, шагая по тропинке, ведущей к покоям Руперта, – куда я только смотрела в прошлой жизни! У отца было так много секретов от меня, а я так слепо ему доверяла».

Даже моя уверенность в том, что его казнили без вины, теперь пошатнулась. И все же я сделала усилие для того, чтобы взять себя в руки. Нельзя сомневаться в отце! Я знала его. В конце концов, если бы передо мной встал выбор – поверить тете, которую я едва знала, или отцу, – то я не задумываясь выбрала бы его. Потому что, не доверяя ему, кому я могла поверить?

И все же как я не хотела испытывать подобных сомнений! По моей душе, словно по водной глади, расходилась мелкая рябь от брошенного камешка подозрений. Отец был точно невиновен. Но точно так же он скрывал немало тайн.

Я вспомнила, как странно смотрела на нас с Луаном Трисс, вспомнила сочувственный взгляд тетушки – и вдруг остановилась как вкопанная. Горло сжал спазм, и на мгновение я увидела очертания того, на что все пытались мне намекнуть. В отчаянии я зажмурилась, чтобы прогнать эти страшные тени грядущего. Тело заколотила нервная дрожь, и я обняла себя за плечи, ничего вокруг не замечая. «Да это же просто трусость!» – кричал какой-то голос в голове, но я старалась не слушать его. Я почувствовала, что продрогла, так страшно холодно мне стало! И тогда я упала на колени прямо посреди дороги, будучи не в силах идти дальше, и скорчилась, словно впав в какое-то оцепенение.

Я плакала без слез, кривя лицо в жуткой гримасе, благо меня некому сейчас было увидеть на этой пустынной дороге, ведь гости у Руперта бывали нечасто. Что же мне делать?!

Все еще сотрясаясь от сухих рыданий и по-прежнему стоя на коленях, я безуспешно пыталась взять себя в руки, когда меня грубо схватили сзади за воротник. Во всем Красном дворце был лишь один человек, способный на подобные жесты.

– Ты что это тут ползаешь? – как всегда хмуро осведомился Руперт. – Мелочь, что ли, просыпала?

Я подняла голову, встречаясь с бесстрастным взглядом принца, и заставила себя непринужденно улыбнуться. Наверное, по мне было видно, что я только что пыталась плакать, но, в конце концов, лицо у меня от природы круглое, так что он мог и не заметить, что оно немного…

Отпустив мой воротник, Руперт вдруг резко наклонился, будто ловил мышь, и почти уткнулся носом в мой нос.

– В чем дело? – резко спросил он.

Смутившись, я попыталась наклонить голову, избегая его изучающего взгляда, но он ухватил меня за подбородок сухими сильными пальцами и заставил поднять лицо. В глазах потемнело от подобной бесцеремонности.

– Признавайся, – скомандовал Руперт.

– В-в чем? – от удивления я начала заикаться и, запаниковав, попробовала его отпихнуть, однако не преуспела. В тощем, как палка, теле Руперта крылось немало силы, даром что запястья у него были даже тоньше моих. Словно далекий сон, я припомнила, что когда-то могла удерживать его голову на подушке своими руками… Тем временем Руперт досадливо цокнул языком:

– Что у тебя с лицом?

– Это я от природы страшненькая, ваше высочество, – мрачно ответила я.