Ваза
Шрифт:
Она побывала в гостях у Семена и Верочки, они недавно вернулись из свадебного путешествия, отец Верочки, в качестве подарка, купил молодым путевку на Кипр на две недели.
Верочка была удивительно жизнерадостной, обожала Семена и, с гордостью рассказывала, как она приметила своего сыщика, как следила за ним, а он ничего и не подозревал. Семен улыбался, предпочитая помалкивать, он позволял своей жене делать, и говорить все, что угодно. Жизнь "под каблуком" его не тяготила. Они с Верочкой взяли себе за правило раз в две недели приезжать к Катерине в гости. Пока дамы болтали, готовя на кухне угощение, Семен выискивал непорядок и, устранял его. Таким образом, был починен кран, постоянно выпадающая из стены розетка, балконная дверь стала закрываться плотно.
Катерина благодарила, но еще и ворчала, что опять она обязана, будет, а Верочка смеялась, и брала с нее слово, что та испечет рулетики.
Каждый вечер Катерина заходила к Марии Егоровне, приносила ей продукты и сидела с ней часа по два. Мария Егоровна горевала об ушедшем раньше нее Алексее Павловиче, рассказывала Катерине о прожитых годах, показывала фотографии, и сетовала, что у нее не оказалось ни детей, ни внуков.
– Не оставайся одна, деточка, обязательно надо иметь ребенка, посмотри, как я одинока.
Сосед Валерка с пятого этажа частенько зазывал Катерину на просмотр новых фильмов. Они устраивались на полу перед телевизором, пили чай, кофе или пиво, заедали бубликами, вареньем или корюшкой, все зависело от настроения Валерки, а Катерина никогда не протестовала. Во время просмотра они замирали от ужаса, смеялись, в зависимости от сюжета, потом минут десять трепались о просмотренном фильме, затем Валерка галантно провожал Катерину до ее двери, целовал даме щечку и спускался к себе. Спокойная размеренная жизнь, никаких покушений, никаких угроз больше не существовало, и Катерина искренне радовалась, ее устраивало все.
Дело Агапова было закрыто. Дело о хулиганстве не завели, Агапов, и Лобанова не стали подавать заявление. Зуева мстила как отвергнутая любовница, она вынуждена была признаться, когда на одном из баллончиков обнаружились ее отпечатки. После всего пережитого, она продала квартиру и уехала в Болгарию. Катерина выбросила картину. Ей не хотелось, чтобы хоть что-то напоминало о Зуевой. Она ее немножечко жалела. На безумные поступки Зуеву толкала любовь, оправдать это было нельзя, но понять можно. Катерина была влюблена и знала, что это такое.
Горбунов раскопал в фирме "Ремонт" махинации, материалы передали в ОБЭП. Господин Ситников лично приезжал в больницу к Агапову, выражал соболезнование, объяснял, что вышло недоразумение, что прораб слишком много взял на себя, а директор не предполагал, что за его спиной твориться безобразие. Прораба выгнали с позором, акт о работе составили в соответствии с договором, Римма Евгеньевна Грач перечислила сумму, с учетом неустойки и вообще, какое счастье, что все наладилось. Агапов выслушал Ситникова, не сказал ни слова, не подал руки, развернулся и ушел.
Стрелявшим оказался Бондаренко Николай Николаевич, уроженец Вологодской области. Все нераскрытые заказные убийства за последние годы были извлечены на свет, и с Бондаренко работал другой следователь. Круглов был уверен, что еще парочку дел непременно на Бондаренко навесят. Своего заказчика Бондаренко не выдал, видимо боялся больше, чем милицию, утверждал, что стрелял в Агапова из зависти, мол, ненавидел всех богачей. И, якобы, жертву выбрал случайно, когда Агапов его толкнул где-то на улице и, не извинился. От показаний своих Бондаренко не отступал, а доказать, что такого быть не могло никто бы не смог, сколько раз в день на улицах, в метро, в магазинах сталкиваются люди и не извиняются! Мужик пенсионного возраста, калека, будет доживать свой век где-нибудь в "пансионате" для бывших уголовников, воздухом дышать, а продаст хозяина, кислород перекроют. Все это понимали.
В Англии Стас прошел курс реабилитации, с ним работал русскоговорящий психолог. Он отдыхал, набирался сил и, тосковал по дому. Агапов старший расцвел, сердце его не беспокоило, он ушел из клиники, и все свое время посвятил сыну. Маргарет и Каролина срочно уехали в круиз, Стас даже удивился, словно они сбежали при его виде, однако папа объяснил, что все было спланировано ранее, удивляться нечему.
Стас бродил по Лондону, жалея, что Катька отказалась поехать. Щепетильная какая!
Он несколько раз ей звонил, но застал дома только однажды, причем она чему-то смеялась. Он обрадовался, услышав ее смех, но когда она крикнула, чтобы Валерка сделал звук тише, и он отчего-то разозлился, скомкал разговор.
А что, собственно, он хотел? Она продолжала жить своей жизнью и их временные приятельские отношения просто сошли на нет. Он вернется, пригласит ее в ресторан или лучше к себе домой, потому что в ресторане Катька обязательно напьется, она почему-то совершенно теряется в ресторане. Он похвастается, какой сделал ремонт, накормит Катьку всякими заморскими деликатесами, расскажет, как гулял по Лондону, а она будет слушать, открыв рот и даже немного подвывать от зависти. А он обязательно что-нибудь соврет, например, скажет, что видел воочию Хью Гранта и, если бы Катька поехала с ними, тоже увидела бы. Она расстроится, а он захохочет, потому что обманул, купил с потрохами. Катька немного помолчит, и тоже рассмеется, сердиться она не умеет совсем, а если и умеет, то недолго. К ним вернуться дружеские отношения, они опять смогут перезваниваться, и на ночь Катька скажет, спи спокойно, дорогой товарищ.
Агапов очнулся от мечтаний, потому что полил дождь, а он был без зонта.
До квартиры папы было недалеко, Стас шагал быстрым шагом, чувствуя, что основательно промок, ему нельзя было простывать, по крайней мере, сейчас, его предупреждали об этом. Небольшая простуда могла быстро перейти в пневмонию, тогда сложно сказать, будет ли у него шанс. Стас не был мнительным, но заново переживать постельный режим, таблетки, уколы, ему не хотелось. Он быстро разделся и встал под горячий душ. Замерзнуть не успел, только промок.
Его намокшая одежда встревожила отца, тот принялся хлопотать над сыном, а Стас раздраженно думал, что пора уезжать, забота папы начинала тяготить. И еще он подумал, что зря размечтался о Катьке, ее Валерка вряд ли будет терпеть, если она станет каждый вечер трепаться со Стасом. И правильно, он бы не потерпел. Он, например, предпочитает, чтобы внимание подружки принадлежало только ему. И вообще, завтра он объявит папе, что уезжает. Римма несколько раз звонила, ноет, когда он приедет. Погостили, пора и честь знать.
Он довольно долго выбирал, какой подарок привезти Катьке. Он знал о ее доходах, знал, что она будет краснеть, страдать, и отнекиваться, но он заставит ее принять коротенькую дубленку. У нее красивые длинные ноги, она будет шикарно смотреться в этой вещичке. А капюшон прикроет ее лысую голову.
Римме он выбрал изящную шкатулку, зная ее увлечение. Да и Грач ревновать не будет. Свадебный подарок чете Кора выбирал даже дольше, чем Катьке, наконец, остановился на кофейном сервизе. Чашечки, рассчитанные на один глоток, были столь миниатюрны, что он захохотал от удовольствия, представив в руках Семена такую чашку.