Чтение онлайн

Семену он собирался предложить место начальника охраны его центра. Стас планировал открыть филиал в области. Работы предстояло много и, пусть Римма не плачет, ей придется привыкать к мысли, что он не вернется в свое кресло.

Общение с папой не прошло даром. Если ты не двигаешься вперед, время оставляет тебя позади. Ему прочитали несколько лекций по экономике. Агапов старший рассказал об успешной игре на бирже, совершенно потряс сына, сообщив, что имеет в акциях около трех миллионов евро и, надеется, что еще немало заработает. Также он сообщил, что все состояние завещал сыну, выделив небольшой процент и данную квартиру Каролине.

– А как же Маргарет? И почему своей дочери ты так мало оставил?

– Маргарет будет содержать ее любовник, да и Каролина не моя дочь.

Стас молчал. Спрашивать было неловко, все-таки отец был мужчиной. Но тот рассказал все сам.

– Маргарет вышла за меня, когда я достаточно, по здешним меркам, заработал. Я работал как зверь, еще бы, молодая жена, большая любовь, большие потребности! Каролина родилась, и меня это еще больше подхлестнуло. Деньги текли отовсюду. Лекции, консультации, операции, издания книг. Я удивляюсь, как хватало времени.

Банальный анекдот про мужа из командировки, это про меня. Я спешил на лекцию и вдруг, понял, что забыл дома слайды, можно было не возвращаться, но я не люблю быть не готовым. Я вошел тихо, потому что Маргарет в этот час еще спит. Она действительно "спала" с любовником. Я также тихо вышел. Что и говорить, в тот день я отменил все, шлялся по городу, пытаясь решить, как мне быть и понял, что у меня остался только ты, что работать я буду ради тебя.

Когда я вернулся домой, Маргарет учинила допрос. Где я был, почему отсутствовал и далее в том же духе.

Я сказал, что стало плохо с сердцем, мне нужен отдых. К жене я больше прикоснуться не мог, объяснил проблемами возраста, проще говоря, импотенцией. Предложил ей развод, но она не согласилась, сказала, что ее все устраивает. Каролина становилась старше, в ней все отчетливее проступали черты ее настоящего отца. Маргарет изменила мне почти сразу после свадьбы.

Стас, меня все больше беспокоит сердце, возможно, вскоре оно откажет, я говорю об этом, чтоб ты был готов. Заранее не горюй, но и потом тоже не стоит долго предаваться скорби. Просто люби и помни меня. Твои несчастья произошли по моей вине. Покушения на тебя начались, как только переписанное мною завещание попало к адвокату, которого я, по собственной глупости, не проверил. Он оказался братом любовника моей жены. Он был посвящен в интрижку брата и, по-видимому, сообщил в доверительной беседе, что муж Маргарет отписывает все сыну и только в случае его, сына то есть, смерти все переходит Каролине. Видишь, как все просто.

Ты мне не сообщал о взрыве, берег, но здесь вполне можно узнать новости, пусть даже они приходят позже. Я прочитал о покушении на тебя. Мне стало плохо. Завещание отозвал, сообщив адвокату, что хочу переписать, потому что забыл упомянуть жену.

Новое завещание я передал в солидную фирму. Моя жена стала проявлять беспокойство о моем здоровье, волновалась, если я умру, как она станет жить, информации о новом завещании у нее не было, узнать же непременно было нужно. Ее попытки разговорить меня, не удавались, я делал вид, что не понимаю, о чем она говорит. Но самое главное, с нашего общего счета была снята крупная сумма. Маргарет с трудом объяснила непредвиденные траты, я сделал вид, что верю. Мне хотелось срочно увидеть тебя, я надеялся, что поскольку первое покушение не удалось, они оставят тебя в покое. Я просчитался.

Круглов мне рассказал, что установка у стрелявшего была четкая, убить, он продолжал стрелять, даже когда ты упал.

Они очень торопились, а информацию о черном джипе выдал я сам, не подозревая тогда об этом. Во время разговора с тобой, я спросил, почему джип черный, помнишь? Маргарет сидела рядом и все слышала. Она немедленно передала информацию кому надо.

Я поговорил с Маргарет, как только мы приехали. Все, что я только что рассказал тебе, только с упоминанием имен адвоката, его братца и моей жены, столь же подробно изложено на бумаге. Я предупредил, чтобы она отозвала нанятых убийц, иначе, если ты или я пострадаем или будет малейшее сомнение в естественности смерти, дело немедленно передают в полицию.

Маргарет при мне позвонила адвокату, попросила расплатиться за услуги и больше ничего не предпринимать. Надеюсь, это все.

– Как же они связались с Бондаренко? Он в России, и ни про какую Маргарет не знает.

– Нечистоплотному адвокату ничего не стоит найти на такую работу исполнителя. Думаю, есть какие-то связи с Россией.

– Да, скорее всего.

– Поэтому, когда ты собрался домой, я предпринял кое-какие шаги, надеюсь, ты не рассердишься. Я созвонился с Семеном, на первое время он тебе организует охрану, а дальше действуй сам. Не все же Катеньке собой защищать тебя от бандитских пуль.

– А, может, ну ее к черту, эту Англию, поехали со мной папа?

– Нет, я привык здесь, у меня есть приятели, собаку себе куплю, будет мне тапки приносить, нет Стас, не поеду. Скоро вернется Маргарет, надо оформить развод. Ты поезжай, я вижу, как ты маешься. Катеньке от меня кланяйся. Я ей подарок приготовил, передай.

Катерина искала очки. У нее начало портиться зрение. Сначала она не обращала на это внимание, но читать становилось труднее, особенно мелкий текст.

Очки она бросала, где придется, потом искала. Только сегодня купила новую книгу, хотелось лечь, почитать. Она могла бы и так почитать, но глаза быстро уставали. Очки нашлись на полу под диваном. Вчера сама их под диван задвинула, чтобы не наступить.

Сегодня она устала, да и промерзла, февраль вьюжил. Горло разболелось некстати. Катерина болела редко, но тяжело. У нее никогда не поднималась температура выше тридцати семи градусов, больничный не давали, приходилось отпрашиваться на службе. На старом месте работы ее знали, а здесь пока еще нет. Таблетки она решила не принимать, зная по опыту, что завтра температура едва доберется до тридцати пяти. Голубая кровь сказывается, усмехнулась она, чтобы я не забывала, кто я есть. Если будем болеть, то вяло, по-княжески, отмахиваясь от назойливой прислуги. Будем капризничать, грелка в ноги раздражает, чай недостаточно горяч, а компресс на горло, это вульгарно.

Компресс Катерина все же себе сделала, как бы ни протестовало ее аристократическое эго. Вилена Афанасьевна, мама Геннадия Алексеевича, подарила Катерине шерстяные носки до колен. Гольфы. Носки были очень нарядны, разноцветными полосками связаны. И теплыми, как валенки. Катерина чувствовала себя медвежонком или медведихой. Она надела роскошный махровый халат, размера на три ее больше и довольная, улеглась на диван.

Халат был мужским, приглушенного стального цвета, Катерина высмотрела его в "секонд-хенде". Она немного стеснялась, что покупает там вещи, никому, даже маме не говорила, и выискивала что-нибудь очень практичное и почти новое. Запах от вещей был специфическим, иногда она улавливала этот запах в транспорте. Скорее всего, такая же, как и она, полунищая женщина, что-то приобрела себе. Наш транспорт перестает пахнуть дорогим парфюмом, да и не пах никогда, зато теперь присутствует запах "секонд-хенда". Эпоха "секонд-хенда".

Катерина халат постирала, вывесила на балкон, и он выветривался там, пока не осталось ни малейшего признака, ни тонюсенького ароматика. Катерина гордо внесла халат в квартиру и, определила ему место на двери в ванной. Она укутывалась в него после душа.

В "секонд-хенде" Катерина приобрела вполне приличную куртку, джинсы в обтяжечку и огромный толстый свитер. Все подвергалось процедуре выветривания. Она обеспечила себя дешевым гардеробом на зиму, зато смогла купить новые теплые ботинки, натуральные кожа и мех, цена значения не имеет. Катерине отчего-то нравилось носить вещи большего, чем у нее размера.