Чтение онлайн

Зря Валерку выгнала, он хотя бы пить принес. Хотя и не зря. Одной лучше, особенно когда болеешь, покой необходим.

Катерна забылась. Сон был беспокойный. Ей снилось, что приходил Агапов, кричал на нее, она оправдывалась.

Катерина очнулась от звонка в дверь. Вставать совершенно не хотелось. Что за назойливость! Если Валерка, я ему нагрублю, если соседка, постараюсь сдержаться, но быстро выпровожу. Сколько можно трезвонить!

– Валерка, я тебе не открою, я болею, просила же не приходить!
– прохрипела Катька, приоткрывая дверь.

– Открывай, это не твой драгоценный Валерка, - Стас потянул на себя дверь.

– Стас?

Агапов потеснил Катерину, закрыл дверь, снял обувь.

Она прошла к дивану, взяла халат, завернулась в него и села. У нее не было сил выяснять, зачем он явился. И уже не было стыдно за свой вид, потому что ей было наплевать, потому что до нее дошло, что Стас зачем-то ее оскорбил, когда приходил первый раз, и пришел сделать это снова. И она решила молчать.

Агапов снял свою модную дубленку, которая выглядела как легкая куртка, небрежно бросил в кресло, подошел к Катьке, пощупал ее лоб, и приказал:

– Немедленно ложись, чокнутая! У тебя температура под сорок.

Катька даже не шелохнулась.

– Где у тебя лекарства и уксус? И раздевайся, нечего кутаться!

– Пошел бы ты, а? В свою Англию!
– вяло огрызнулась Катерина. Оказывать сопротивление у нее не было сил.

Стас поднял ее, как какой-то мешок, усадил в кресло, разложил диван, нашел постельное белье и, застелил. Катерина закрыла глаза, ей было стыдно. Опять он ухаживал за ней. Какая-то бесконечная история. Карусель. Он ухаживает за ней, его взрывают, затем в него стреляют и, он снова ухаживает за ней, как там говорят? Если история повторяется, то это уже не трагедия, а фарс. Катерина хрипло засмеялась, как закаркала.

Агапов снял с нее халат, стянул носки-гольфы, затем джинсы и свитер. Он бурчал себе под нос что-то маловразумительное, что-то про брата милосердия и княжну, но это было в прошлой далекой жизни, и вспомнить Катерина не могла. Ее трясло, просто скручивало от холода, у нее зуб на зуб не попадал, а этот садист не позволял укрыться и мазал ей руки и ноги вонючим холодным уксусом. Вдоволь насладившись, глядя как ее трясет от озноба и, выслушав, какой он бессердечный негодяй и не человек, а медицинская помощь, он, наконец, позволил ей укрыться одеялом. Катерине стало немного легче, озноб еще сотрясал ее, но теплое одеяло согревало. Он заставил Катерину проглотить какие-то таблетки, которые не лезли в горло, пришлось их толочь, потом кричал на нее, что она ненормальная, и спрашивал, где ключи. Она и сама знала, что дура. Потому что он исчез, он ушел и оставил ее с ее болячками, потому, что она надоела ему. Катерина разревелась еще раз, и уснула.

Стас осторожно закрыл дверь. Катька уснула и пока не просыпалась. Он прошел в кухню, приготовил бульон, чай заварил, пошарил в холодильнике, досадуя, что не догадался купить продуктов. Холодильник был пустой. Одно яйцо и пакет топленого молока. Молоко, это хорошо, но он тоже хочет есть. Пришлось еще раз сгонять в магазин, пока она спит. Ликбез надо во всех школах ввести по медицинскому минимуму. "Как справляться с высокой температурой, не сбивая сразу".

Стас сделал себе кучу бутербродов, насыпал кофе растворимый, и ждал, пока закипит чайник. Настроение, несмотря на Катькину болезнь, у него было отличное. Ничего не надо было объяснять. Катька, конечно, орала голосом мартовского кота, чтоб он не смел к ней прикасаться, но ему было радостно, что он, как умеет, старается загладить свою вину и, у него неплохо получается. Да и не прикасался он к ней вовсе. У него хватило совести не трогать ее бледную, почти голубоватую кожу, обжигающую температурой. Его смуглые руки казались почти черными на ее теле.

Стас налил кипяток в кружку, и принялся за бутерброды. Позже он приготовит что-то сущесвеннее, а пока просто утоляет голод. Он попытался думать о чем-то постороннем, но удавалось не ахти, как и он честно признался, что хочет, нет, жаждет заняться любовью с Катькой.

Извращенец, радостно констатировал он. Как еще можно назвать его? Катька без сил, горячая от температуры, а у тебя на уме секс. Просто ты Агапов, давно не видел женщин. Это тоже, отрицать нельзя, но он хочет Катьку.

Он поставил кружку в раковину и пошел к Катьке. Она спала. При ангине температура держится долго, главное, не давать ей повышаться. Агапов включил телевизор, убавил звук, чтоб не беспокоил ее и сел в кресло. Он чувствовал себя как дома, поэтому вечером принял душ, надел огромный халат и тапки, которые принадлежали неизвестно кому, Валерке они явно были велики. Катька проснулась, он снова мазал ее водой с уксусом, заставил полоскать горло, пить теплое молоко с медом и таблетки. Она вяло протестовала и быстро уснула.

Агапов помаялся в кресле, потом решил, что с него хватит, и, каким бы он не был братом милосердия, он не железный, спать ему хочется. Катька заворчала, когда он подвинул ее, но Стас не обращая внимания, улегся рядом.

Ночью она проснулась. Стас спал, притянув ее к себе, и у нее от счастья замерло сердце. Она не могла разглядеть его в темноте. Ей очень хотелось погладить его брови и даже поцеловать. А еще она боялась вздохнуть, потому что он поймет и, проснется. Она умрет, если он проснется, и не поцелует ее. Конечно, не поцелует, потому что у нее ангина, и он заразиться, и она его совсем не интересует.

Он крепко прижимал ее к себе, обхватив рукой и ногой, и, если она пошевелиться, он проснется. Счастье кончится, а пузырьки под кожей перестанут бегать и она опять умрет.

Катерина тихонечко вздохнула. Иногда мечты сбываются.

– Катька, - шепотом позвал Стас, и у нее забилось сердце. Быстро-быстро. - Ты проснулась?

– Да.

– Я не могу ждать, когда ты вылечишься. Иди ко мне.

– Я здесь.

– Я очень хочу тебя...

Потом она лежала, заново переживая свои чувства, краснела, а Стас возился в кухне, что-то радостно мурлыкал под нос. Катерина подозревала, что если бы был светлый день, он бы пел во все горло.

Стас хлопотал, заставляя ее полоскать горло, опять поил молоко и лекарством. Ему было не стыдно ходить перед ней голым, а ей непривычно было видеть его, она немножко стеснялась.

– Катька, я думал, что вы с Валеркой любовники. Знаешь, как разозлился, жуть просто, не знаю почему.

– Валерка в тебя влюбился, - засмеялась Катерина.

– Ты серьезно?
– Стас поперхнулся дымом.

– Шучу. У него есть любовь, так что не переживай. Мы с Валеркой подружки.

– Как-то я стараюсь избегать этой стороны жизни, не интересует она меня. Женщин предпочитаю, особенно больных ангиной и беспомощных.

– А когда они выздоравливают?

– Я их покидаю, - легкомысленно заявил Стас, - в услугах доктора они уже не нуждаются.

Катерина принужденно рассмеялась.

– Стас, надо поспать, уже утро наступает.

– Пожалуй, ты права.

Он откровенно зевнул, притянул к себе Катьку и, прошептал:

– Спи, девственница.

– Бывшая...

– Ты жалеешь?

– Я мечтала об этом с тех пор, как тебя увидела.

– Не ври.

– Ну, позже...

– Я что-то не замечал, чтоб ты хоть раз поглядела на меня, как на мужика.

– Я сдерживала себя, потому что знала, у меня нет шансов.

– Дура ты, Катька. А я еще глупее. Кого могут родить два дурака?

– Сына.

– Придется нам постараться, ты знаешь, что по теории, девственницы сразу не беременеют?

– Что, опять?

– Ага...

Они оба захохотали, но смех длился не долго, потому что отвлекал.

– Горло болит?
– Стас смачно поцеловал Катерину. Она только что проснулась.

– Немного. Сколько времени?

– Девять двадцать.