Чтение онлайн

Клуб "любителей утреннего чая у соседей" придется быстренько закрывать, долго я с ними не просижу.

– Привет, - Валерка, как, почти джентльмен, поднялся, чмокнул Катерину в щечку, от чего Мария Егоровна умилилась, а Катерина ткнула его кулачком в бок.
– Пришел спросить тебя о планах на сегодня, но раз ты больна, все отменяю, буду тебе служить.

– Послужи, родной, Мария Егоровна, составьте список, что вам надо, я тоже напишу. Грех не использовать дармовую силу.

– Только не дальше соседнего гастронома, - запаниковал Валерка.

– Не дальше, конечно, - согласилась Катерина.

Катерина вручила Валерке список, деньги и ключи, у нее не было сил бегать и открывать дверь. Мария Егоровна тактично ушла, а Катерина легла, укрывшись халатом.

Стас вошел в подъезд, в котором бывал так часто, навещая Люську. Почему он никогда не встречал Катьку? Случайно, в лифте, например? Следом заскочил какой-то мужик, он с интересом посмотрел на Стаса.

Агапов высокомерно объявил:

– Мне шестой.

– Мне тоже, - радостно сообщил попутчик, - нажми сам, руки заняты. С утра в магазин снарядили. Не могут женщины, чтоб не припахать мужика.

Стас промолчал, у него не было женщин, которые отправляли бы его в магазин.

По виду попутчика не скажешь, что он обременен заботами и от того несчастен.

Они вышли на площадку, Стас чуть приотстал, соображая, что Катькина квартира, как и у Люськи, однокомнатная, следовательно, именно та, которую открывает своим ключом, обмеренный заботами мужик.

Валерка, значит. Тот самый, что делал телевизор тише и, совсем он не придумал тогда себе, не послышалось ему.

– Солнце мое, это я, - прокричал Валерка.

Нет, интересно, а что ты хотел? Катька будет ждать тебя всю жизнь?

И все равно Стас чувствовал себя преданным, брошенным на лестничной площадке предметом, в котором уже не нуждались. Не будет больше вечерних звонков, его вранья, чтобы потешиться Катькиной наивностью и неизвестно, как воспримет Валерка его подарок. Стас бы не позволил своей....

Кому? Жене? Любовнице? Как серьезно у них?

Ладно, чего уж там, как бы серьезно ни было, пережитое вместе не вычеркнешь, от отца также надо предать подарок.

Стас решительно позвонил. Открыл ненавистный Валерка.

– Так ты к Катюшке? Заходи, что на площадке маялся?

– Кто там, Валера?

– Гость к тебе, ты не вставай, он сам пройдет.

Господи, зачем я приперся в такую рань, она еще из постели не вылезала! Хорош бы я был с цветами, спасибо, не встретились ларьки по пути.

– Проходи, я пока на кухне, чаек организую.

Чаек, твою мать...

– Стас? Это ты? А мы, то есть я... Я не ожидала, что ты вернулся.

Голос у Катьки отчего-то стал хриплым. И она покраснела. Не разучилась, значит.

– Не переживай, - стараясь сдержать ледяные нотки, ответил Агапов, - надо было позвонить, но я забыл твой номер, решил заехать на минутку. От папы привет тебе и подарки, вот здесь. Не надо, не вставай, я уже ухожу. Ты как? Рана не беспокоит?

– Тише,- вдруг шикнула на него Катька и, покраснела, - не беспокоит, - шепотом продолжала она, - а ты, тебя? Как отец?

– У нас все отлично. Ну, пока. Не провожай. Привет семье.

– Стас...

Он уже закрывал за собой дверь.

Валерка высунулся из кухни.

– Ушел? Классный парниша! Что это он тебе принес? Ух, ты, смотри какая дубленая кожа, ты в ней будешь шикарно выглядеть, " и как мать, говорю, и как женщина". Смотри, тут еще и футлярчик есть. Ой, мама, это же "брюлики"! Ничего себе, отхватила ты Катюшка "спонсора", скажи адресок, может, я там же найду.

– Валера, престань, сложи все на место и уходи.

– Ты, что? Ревешь? Вот дура-то! Или от счастья?

– Валерка, - заорала вдруг Катерина, - уходи! Что ты понимаешь! Он больше не придет, и не позвонит, он знаешь какой самолюбивый! И не любит он меня совсем, и не спонсор, а бывший друг.

– Тише, горло же болит, а ты орешь. Мужик загляденье, что и говорить, только как это, бывший друг? Друг он или есть, или его нет. Так он решил, что я с тобой? Того? Кино, ей богу, страсти, американские.

– Уходи, мне не смешно, мне это как-то пережить надо.

– Понял, ухожу. Стукнешь в батарею, примчусь, солнце мое.

Нет, так поступать нельзя, что это я? Катька жизнь мне спасла. Дважды. Взрыв бы меня прикончил, если бы не было ее накануне, а потом еще и выстрелы. Не прав я. Придумал себе в благополучной Англии, что влюблен в Катьку, а она в меня, потому что скучал по Питеру, по знакомым, по сотрудникам. Я одиночка, привык, а вот у папы под крылышком растаял, решил, что мне непременно нужна родная душа, что она есть, что она ждет. Кто еще, кроме Катьки в последнее время мне стал роднее? Никто. Все придумал, мечты не сбылись, я был не готов, поэтому с Катькой себя повел, как свинья.

Почему у нее не может быть мужчины? Конечно, она не Синди Кроуфорд, но вполне милая девица. Надо посоветовать ей, не отращивать волосы, с такой прической она выглядит вполне стильно. Валерка этот ей явно не подходит, какой-то он сладенький, что ли, впрочем, с Катькой любой уживется, характер у нее легкий. Интересно, почему она шикнула на меня, когда я спросил про рану? Как же они занимаются любовью?

Черт, меня не туда понесло. Не мое дело! Надо исправлять положение. Вечеринку по поводу моего возвращения организовать? Семена с Верочкой приглашу, Катьку с ее Валерой, себе кого-нибудь вызвоню. Не очень хочется затеваться, можно в ресторан позвать. Все равно перед Катькой надо немедленно извиниться и пусть этот ее Валерка принимает нашу дружбу, как хочет, но я намерен продолжать звонить Катьке перед сном, пока она сама не скажет, что это неудобно.

Стас смял, пустую пачку, сигареты кончились, надо бы поехать и купить, но он не тронулся с места. Он сидел в машине возле Катькиного подъезда с тех пор, как выскочил из квартиры. Сначала он не понимал, куда ему надо, настолько был расстроен, потом ему стало стыдно. И что он скажет папе? что Катька лежала, в ее квартире находился чужой мужчина, а он, Стас, кинул ей в ноги пакет с подарками, словно откупился и ушел? Свин, он и есть свин.

Как снова войти и не потерять лицо? "Я тут подумал, а не предложишь ли мне кофе, а Кать? Ладно, пусть думает обо мне, что хочет".

Стас зло посмотрел на себя в зеркало, хлопнул дверцей, машина отсалютовала на сигнал и он не торопясь, вошел в подъезд.

"На этом боку я уже лежала, пора повернуться", - грустно усмехнулась Катерина. Когда Валерка ушел, она еще немного поплакала. Причин было достаточно. Болело горло, крутило суставы, поднялась температура до тридцати восьми, а это значит, что полезет еще выше, и придется ее сбивать, и болеть она будет тяжело и долго, и ее могут уволить. И вообще, когда она температурила, ей становилось жалко себя, и она плакала.