Чтение онлайн

Хозяйка ателье упёрла руки в бока, выдворяя подмастерье, затем обернулась ко мне, и совсем другим тоном промолвила:

– Да что мы всё про неё? Госпожа не соизволит ли продемонстрировать вашу милую шубку? Ежели так, то обещаю, что пошив любого платья по вашему желанию будет для вас в подарок! Мы ценим своих клиентов. Особенно таких…

Каких именно, я не узнала, поскольку прервала молчание:

– Так шубка такая, как на мне, вышла бы из душегреи госпожи Блури? Или ваша девушка ошибалась?

Далее тётка визгливо стала меня убеждать в том, что в обязанности подмастерья не входит давать консультации клиентам, а просто делать то, что ей говорят. Тогда я, уже приняв решение, достала ридикюль с деньгами.

– Ваша помощница вам что-то должна? Могу компенсировать вам потери в один аурус.

Тётка с жадностью уставилась на деньги, и подсчитывала в уме гипотетические потери, когда за моей спиной деликатно кашлянул Агнарр. Женщина недоумённо выглянула на крыльцо, заметила возле него напряжённого Харальда, сердитого Агнарра, уже с ненавистью смотрящего Бритта, испуганную Агату, после чего, пожевав губы, пришла к выводу, что ничего подмастерье ей не должна.

– Хорошо, уважаемая – устало согласилась я.

Горячая ванна снова забрезжила где-то на горизонте. Я очень хотела поскорее покинуть это заведение, помочь девушке, быть может, дать ей денег на какое-то время, и наконец-то добраться до гостиницы.

– Ты можешь собирать вещи. Пойдём со мной, что-нибудь придумаем! – позвала я девушку.

– А ей и собирать-то нечего! – злобно и почему-то ликующе отозвалась хозяйка ателье – Всё, что у неё имеется, сейчас на ней.

Девушка молчаливым кивком подтвердила верность слов хозяйки, и я с облегчением вымелась из лавки.

Тёплая постель и чёрт с ним, поздний ужин, я иду к вам!

Глава 24

– Благодарю вас, госпожа! Меня зовут Эмма, госпожа! – тихо пробормотала девушка-швея – Сама-то бы я никогда не решилась от неё уйти. Да и идти мне некуда. Нас у мамки пятеро, я старшая, вот и пошла в подмастерье, как исполнилось тринадцать зим. Мамка говорила, что я склонность к тому имею. А я только рада была лишний медный аурис в дом принести. Отец погиб в лесу, лесорубом он был, у старых господ Одли, предводителей местного дворянства, работал. Так что любой медяк для нас был на счету. Теперь братья и сёстры уже выросли, у каждого своя жизнь, так что я больше никому не обязана.

Выросли? Я невольно присмотрелась к девушке. Боюсь, что я ошиблась, когда принимала её за совсем юное создание. Дело в том, что она была настолько худенькая, да ещё одетая в несуразную одежду, вот я и решила, будто ей лет восемнадцать, не больше. На самом деле, она гораздо старше, пожалуй, как моё нынешнее тело. А то, что Эмма была из местных, можно было и не уточнять – тот самый местный говор, к которому я так и не могу привыкнуть, был очень заметен.

Решение всех текущих проблем я оставила на завтра, а сегодня мы ввалились в гостиницу этаким табором, слегка взволновав ужинавших постояльцев. Но я решила, что сегодня поставлю собственные интересы превыше мнения окружающих, так что велела всем располагаться, а для меня - принести горячей воды для ванной и лёгкий ужин в комнату. Агата помогла мне раздеться, снять осточертевшую вуаль, явив красоту несказанную. Внимательный осмотр собственной физиономии показал, что за прошедший день положительной динамики в исчезновении моих синяков не произошло. Да, впрочем, я этого и не ожидала, конечно…

Поэтому, решила наплевать на всё, немного понежиться в ванной возле очага, и просто лечь спать. Домашних я предупредила, что могут быть осложнения, и тогда мы останемся ночевать в Бортмунде, так что никто не станет переживать по поводу нашей задержки. Уже засыпая, я услышала многочисленные голоса во дворе и лошадиное ржание.

Я не поленилась встать и подойти к окну. Агата, также разбуженная шумом за окном, со знанием дела выдала:

– Первый караван, который отправился в Восточную провинцию, а может, и из Нидерии дошёл. Хотя для них слишком рано – перевалы ещё завалены снегом. Больно уж далеко Бортмунд находится от морского порта, а теперь приходится делать вот такой большой крюк для того, чтобы выехать на соединение с королевским трактом.

Я «наморщила мозг», и вспомнила, что действительно, в результате женитьбы нашего монарха на одной из Нидерийских принцесс, в довесок к самой будущей королеве шли земли, и тот самый порт, который раньше не использовался самой Нидерией вследствие удалённости от их столицы. Так что они обошлись малой кровью, живя по принципу: «На, Боже, что нам не гоже»! То есть, избавились от незначительных кусков земли, да маленького порта, и долго радовались. Но наш государь, Боже его храни, оказался тот ещё жук, и сделал из него стратегически важный перевалочный пункт, и теперь, едва только сходил снег с перевалов, или просто исчезал риск замёрзнуть в дальней дороге, тянулись караваны, грузы, и просто путешественники. Единственный минус состоял в том, чтобы добраться до старого большого тракта, приходилось делать тот самый крюк.

Я пожала плечами – на месте Его Величества, я бы давно соединила порт с трактом в более удобном месте, чем Бортмунд, а затем тихо порадовалась тому, что я не на его месте, и значит, что могу спокойно лечь спать с чистой совестью. Что и проделала с успехом.

Следующее утро наступило для меня очень рано, поскольку я хотела пристроить девушку-швею на работу в другое ателье, и успеть вернуться домой до темноты. Правду сказать, жизнь внесла в мои планы некие коррективы.

Для начала, ко мне после завтрака заявились Агата с Эммой, и моя горничная, на правах «старого опытного сотрудника» начала издалека:

– Ах, госпожа Катерина! Вам бы платьев новых пошить не мешало, а то глянь, как исхудала вся… да и потом, случись что, так вы по-благородному, конечно, шить-то умеете, только мужчин у нас в достатке… А вот…

– Я поняла, что ты мне хочешь сказать, Агата! – не выдержала я подобного интеллектуального натиска.

– Правда, госпожа? – облегчённо выдохнула Агата, которая не знала, как сформулировать свои мысли.

– Ты предлагаешь мне забрать с собой Эмму. Я буду не против, конечно. Только согласится ли она? Эмма ведь всю жизнь прожила в городе, а у нас и разруха, да и вообще… платить много я не смогу!

– Да, какое там! – воскликнула Эмма – Я же не за ради денег. Мне и сколько-нибудь вполне достаточно. А всё лучше, чем в нашем ателье. Агата говорит, что вы и не дерётесь совсем, и не кидаетесь в неё ничем, так что, если надобность есть, то я уже согласная!

Я улыбнулась, слыша тревогу и ожидание в голосе Эммы.

– Тогда я буду рада, если ты станешь работать в Телфорде, Эмма! – официально сказала я.

Та смутилась, и низко и немного неловко поклонилась. После торопливого завтрака мы уже были готовы к тому, чтобы ехать домой, я нацепила плотную вуаль, и стала спускаться вниз, заметив по дороге, что гостиница старого Томаса, действительно, пользуется популярностью – внизу стоял один из новоприбывших. Очевидно, его старый камердинер или помощник затаскивал многочисленные сундуки и кули своего работодателя.

Собственно говоря, тот внимательно смотрел за тем, чтобы они не пострадали во время переноски, раздражённо поджимая губы каждый момент, когда ему чудилось, будто камердинер допускает по отношению к его сундукам недопустимое пренебрежение. Рядом ужом вился сам владелец гостиницы, Томас, и твердил о том, как он счастлив принимать у себя столь приятного молодого человека. Сам же «приятный молодой человек» был явно не в духе, и требовал всего и сразу: комнату, ванну, и горячий завтрак.

Если честно, мне сложно было его винить за подобное нетерпение, поскольку сама помнила, сколь тяжелым и долгим мне показался путь из столицы до моего дома. А то, что господин прибыл из столицы, лично у меня не вызывало сомнения.