Чтение онлайн

– Может, на воздух?

Она помотала головой - Басана следовало хотя бы поблагодарить, если поддержать нечем. Но Шон считал по-другому.

– Сядь там, - кивнул на табуретку и шагнул к раненому, доставая из кармана деревянный пенал. Ульяна его узнала - в нем хранились иглы для акупунктуры.

По мере того как они вонзались в нужные точки, Басан расслаблялся, под конец даже задремал. Поняв, что сейчас лезть с благодарностями не время, Уля решила вернуться в свою юрту и отдохнуть - слишком уж насыщенным выдался день.

Оюн ждал сразу за порогом. И пошел следом, держась ровно на полшага позади.

– Спасибо, - поблагодарила и его.

Мужчина остался бесстрастным. Уля вспомнила, что он не знает русского, и просто приветливо улыбнулась. Никакой реакции кроме чуть склоненной головы. Оюн словно нарочно ограничивал общение только сопровождением. Его взгляд был совершенно равнодушным, но почему-то Уля не сомневалась: он видит все. И орлов в небе, и снующих вокруг собак, и идущих мимо людей... И подумалось: каково это, охранять человека, из-за которого пострадал друг?

– Извини, - сказала, не веря, что поймет.

Он не ответил, только молча открыл деревянную дверь в юрту. А потом обошел вокруг, приподнимая войлок у земли, чтобы впустить свежий воздух. Легкий сквозняк разогнал духоту, и Уля вскоре задремала - все равно делать было нечего.

Проспала до вечера - разбудил холод. Накинув ветровку, выбралась на улицу. Оюн тут же оказался рядом.

– Я никуда не пойду, - сообщила на всякий случай и подняла голову.

Там, вверху, насколько хватало глаз, небо усеивали алмазы.

– О чем думаешь?

Тихий голос Шона застал врасплох. Но Уля даже не вздрогнула, сама удивляясь, насколько привычным и необходимым стал этот мужчина.

– Ни о чем. Просто... любуюсь. Как там Басан?

– Лучше. Он здоровый мужик, раны неглубокие и их вовремя обработали.

Перед глазами опять встала кривая игла и Улю замутило. Пришлось срочно считать звезды.

– Думаешь, получится?

Она почувствовала его ладонь на плече и Уля мысленно застонала: почему-то захотелось, чтобы вторая рука оказалась там же, согревая и успокаивая. Но Шон не позволил себе больше. Только позвал тихо, и от шепота сбилось дыхание:

– Давай поужинаем? Я могу принести все сюда.

Уля была ему благодарна: возвращаться в «столовую» не хотелось.

Они сидели на полу возле столика, Шон учил Улю пользоваться палочками, подхватывая разные кусочки. Она пробовала повторить, роняла мясо обратно в тарелку и смеялась над собственной неуклюжестью.

Наконец, заявила, что кочевники едят руками, и подхватила с блюда огромный пельмень:

– Интересно, как они здесь называются?

– Буузы, - ответил Шон.
– А это, - протянул похожий на чебурек пирог, - хуушуур. Очень вкусно, попробуй!

Уля соглашалась - все было действительно на уровне. Но ей не хватало овощей или хотя бы зелени. И чай... При мысли, что снова придется пить что-то с крупой и жиром...

– Ну, это ты еще чай с пельменями не пробовала! Как-нибудь угощу, - рассмеялся Шон, когда она пожаловалась на местные напитки. Ульяну передернуло:

– Ну уж нет, как-нибудь без меня!

Вечер прошел незаметно. Рядом с Шоном забывались все неприятности, и думалось, что решение поехать в экспедицию было самым лучшим в жизни.

Но ночью эта идея уже не казалась такой привлекательной.

Электричества не было, тоненький огонек керосиновой лампы едва разгонял темноту возле кровати. Уле все время чудилось, что кто-то ходит вокруг, ища способ просочиться в юрту. С одной стороны, она радовалась, что войлочные стены опущены, с другой - волновалась, что теперь отрезана от внешнего мира. А когда над пустыней пронесся громовой рык, услышав который замолчали даже собаки, с криком вылетела на улицу.

Она визжала, зажмурившись и закрыв ладонями уши, пока звучная пощечина не опрокинула на землю. Только тогда пришла в себя и огляделась. Над ней стоял Оюн, а похожий на лодку месяц спокойно плыл по звездному небу. Ветер играл редкой травой и развешанными на веревках вещами. Собаки уже успокоились, но Улин вопль заставил их вскочить и присоединиться к внеплановому концерту.

Из юрт и саманных домов выскакивали люди. Первым подлетел Шон, упал на колени в пыль, обхватил за плечи:

– Что? Что случилось? Почему ты лежишь?
– его руки шарили по телу в поисках ран.
– Уля! Да не молчи же! Оюн!

Дальше последовала непереводимая тирада, заставившая караульного смутиться. Он что-то пробормотал в ответ, и Шон развернул лицо Ули к свету, внимательно осмотрел.

– Пусть молится, чтобы следов не осталось, - процедил зло.

И хотя это относилось не к ней, Уле показалось, что вокруг резко похолодало , а срывающиеся с губ слова вот-вот превратятся в морозные облачка пара.

Но ничего такого не случилось. Зато пришлось объяснять, почему переполошила всю деревню.

– Какой-то зверь подобрался к самой юрте. И рычал страшно. Показалось, он совсем рядом!

Шон что-то спросил у Оюна. Тот коротко ответил. А на лицах собравшихся появились улыбки. Через несколько минут мужчины уже хохотали, показывая на Улю пальцами. Она смутилась. А Шон пояснил:

– Пустыня тоже умеет шутить. Тут иной раз такие звуки слышатся - поседеть можно. Помнишь, я рассказывал о Поющих Песках?

И, накинув ей на плечи свою куртку, увел обратно в юрту. Но прежде чем переступить порог, Уля оглянулась. Люди разошлись, но вдали помстился тусклый отблеск, как будто луна отразилась в воде. Сверкнул и тут же исчез в тени. Уля зажмурилась - только галлюцинаций ей не хватало, а ничем другим это странное животное быть не могло: крадущаяся двухметровая лошадь с отполированными до блеска рогами.

13

Уснуть так и не получилось. И, едва тьма у горизонта стала не такой густой, начала собираться. Судя по шуму на улице, остальные тоже время не теряли: к ставшему привычным лаю собак добавился рев верблюдов. И вскоре Уле стало казаться, что ночью не было никакого хищника, а просто бактриан решил выразить недовольство судьбой.

– Ты уже готова?
– Шон подхватил собранный рюкзак и вынес на улицу.
– Пойдем завтракать!

Темноту разгоняли костры, полыхающие в железных бочках, и керосиновые лампы. Кое-где виднелись фонари, а потом кто-то подогнал единственный в селении автомобиль и включил фары, освещая место сбора. У Ули в глазах зарябило: верблюды, люди, собаки...

– Этот твой будет!
– Шон хлопнул по горбу лежащее на земле животное. Не переставая жевать, верблюд повернул голову. Тут же захотелось прокомментировать его взгляд: «Ой, все!».