Чтение онлайн

Аиджи замерла, напряженно прислушиваясь, и, наконец, вдали замерцал огонек. Он увеличивался, пока не раздвоился, и стало понятно, что это фонари. Они покачивались на высоко поднятых палках, и круги света на полу двигались в такт шагов несущих их мужчин.

Процессия приближалась и вскоре вышла на открытое пространство. Уля почувствовала, как на плечо легла сильная рука. Она давила так, что колени подкосились, и девушка упала на пол, больно ударившись. Остальные опустились сами, встречая украшенные красными кистями носилки, на которых покоилось завернутое в простыню тело.

21

Оно лежало на боку, поджав ноги. Правая рука свешивалась с края и Уля поежилась, поняв, что это - мумия. Она рассматривала носилки и украшения, а золотая щель все выплевывала и выплевывала людей. Мужчины и женщины, старики и подростки... Наряженные в вышитые балахоны, они несли в руках музыкальные инструменты, подносы с едой, свертки ткани или просто - статуэтки. Вскоре на островке стало тесно, но вокруг Шона, Ули и Аиджи оставалось достаточно пустого места. Шагнув вперед, Жрица подняла простынь. Под ней обнаружилась мумия женщины. Что-то неуловимо-знакомое было в её позе, но что именно... Уля скользнула взглядом по потемневшей коже и ладони метнулись к лицу, заглушая вскрик: на носилках лежала похищенная недавно из музея Алтайская принцесса, Хранительница плато Укок. Ошибки быть не могло: вряд ли существовала еще одна мумия, тело которой покрывали такие же татуировки.

Уля озиралась, не понимая, зачем её привезли сюда, зачем здесь мумия и что произойдет дальше. Больше всего пугал Шон: его взгляд полыхал такой синевой, что становилось холодно.

Аиджи подняла руку, и вскоре только хриплое дыхание прикованного к стене пленника нарушало тишину. А потом её прорезал плачущий стон флейты.

Пронзительный, он поднимался ввысь, к невидимым отсюда сводам, заглядывал на балконы, отражался от золотых стен и заполнял собой все, так, что тихому рокоту барабана почти не осталось места. А вместе с ним металось по гробнице и чувство утраты. Тоска сжимала сердца людей, заставляла биться в унисон, и надлом мелодии прорывался то тут, то там сдерживаемыми всхлипами. Слезы блестели на глазах, но люди не двигались с места, пока Аиджи не приняла украшенный бубенчиками посох и не ударила о пол. Этот звук развеял оцепенение и несколько человек с подносами в руках выдвинулись вперед.

Под рыдания собравшихся, они брали одну вещь за другой, словно танцевали под музыку, одевая мумию, а когда жрицы отступили, Ульяна задохнулась: на носилках лежала точная её копия.

Алое платье, туфли на высокой подошве, даже орнамент шиться - все было одинаковым. Только лицо Принцессы прикрывал белый шелковый платок. Как завороженная, Уля протянула руку - приподнять, убедиться, что это не она там, на носилках, что не по ней рыдает флейта и плачут барабаны... Но сильные пальцы перехватили запястье:

– Не трогай...

Хриплый шепот походил на шелест пергамента. Грудь тяжело вздымалась, а голос прерывался, как будто для того, чтобы сказать слово, приходилось делать усилие.

– Не трогай, - повторил он.
– Принцесса...

– Почему она здесь? И почему...

Шон разжал пальцы. Рука безвольно упала, а мужчина отвернулся, словно потеряв интерес ко всему, кроме мумии. А в воздухе, над Алатырем, над неподвижной поверхностью ртутного озера пролетел хриплый смех, напоминающий карканье далекого ворона.

– Спроси у него, Принцесса... Спроси...

Удар стоящего рядом мужчины заставил прикованного замолчать. Уля замерла: как он услышал? А пленник, отдышавшись, продолжал:

– Спроси, что за наряд на тебе, Принцесса, а главное - зачем ты здесь!

Новый удар, и надсадный кашель заставил мужчину замолчать. А Уля замерла, не смея верить собственным догадкам, которые клубком змей свернулись где-то на краю сознания, мыслям, которые упорно гнала прочь все это время. И не сразу поняла, что в Храме повисла тишина. Густая, тяжелая.

– Так ты хочешь знать?

Спокойный голос Аиджи заставил похолодеть.

– Тогда последуй совету Ланни и спроси...

Уля перевела взгляд с Аиджи на Шона. Тот, не отрываясь, смотрел, как качается прикрепленная к носилкам кисточка. Туда-сюда, туда, сюда. Туда...

– Шон?

Он вздрогнул, но не повернулся.

– Шон?
– позвала Уля уже настойчивей.

И снова тишина.

А потом она разлетелась на тысячи, мириады осколков, вспугнутая ударом посоха о пол. Звякнули бубенцы, приказывая продолжать, и снова заплакала флейта, зарокотал, вторя ей, барабан, а люди двинулись по извилистому мосту к белоснежным камням Алатыря, и по мере их приближения, один из нефритовых гробов начал мерцать. Сперва робко, едва заметно, но все увереннее по мере приближения процессии, и когда сдвинули крышку, к сводам гробницы устремился ослепительный столб света. Флейта захлебнулась на высокой ноте, и барабан замолчал в тот же миг.

В наступившей тишине отчетливо слышался речитатив заклинания или молитвы, которую начала читать Аиджи.

Ульяна не понимала ни слова, лишь сейчас осознав, что до этого с ней разговаривали только Шон да жрица. А еще... Взгляд метнулся к пленнику.

Еще несколько минут назад его кожа казалась смуглой. Теперь же она белела, как горные вершины, укрытые снегом. На ней отчетливо выделялись синие прожилки вен, но и они каждую секунду становились все бледнее: мужчина умирал. Жизнь вытекала из него вместе с кровью, что собралась у ног уже застывающей лужей. Ульяну замутило, и она закусила губу, чтобы прийти в чувство. Поворачиваться к происходящему за спиной ей не хотелось. Но сильная рука снова увлекла её вниз.

Мумию опустили в саркофаг прямо на носилках. В столбе света заплясали тени, но он остался таким же ярким. Закончив, мужчины отступили, распластавшись на каменном полу.

А Аиджи, двумя руками подняв Чашу, снова запела-заговорила свои заклинания. Все громче и громче, голос заполнял пространство, бил по ушам и совершенно заглушил шорох: каменная крышка саркофага сдвинулась и поползла на место. Миг, другой... Гроб превратился в огромный светильник, внутри билось пламя, но стоило последнему звуку сорваться с губ жрицы, как все исчезло. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание Ланни да тихий звук шагов: Шон шел к золотому лотосу, и при его приближении лепестки приоткрывались, показывая спрятанную внутри ступу, похожую на колокольчик с длинной ручкой.

Тигр сложил руки, и как будто отвечая на молитву, в воздухе родился гул, словно ударили в большой колокол. Он рос, заставляя поверхность ртути пойти мелкой рябью. Уля поспешно отползла подальше от края, подтянув длинный подол. Звук шел от ступы, раздаваясь снова и снова. А потом «колокол» дрогнул и медленно поплыл вверх. Под ним, на высоком ложе, убранном шелками, спала девушка.

Голова чуть склонилась к плечу, мягкие губы полуоткрыты, а на щеках играет нежный румянец. Грудь мерно вздымалась но, присмотревшись, Ульяна поняла: то иллюзия. Если долго и пристально вглядываться в неподвижный предмет, начинает казаться, что он движется. Не желая верить в догадку, она посмотрела на Шона. И отшатнулась, охваченная непонятно тоской: в его взгляде было столько любви, столько боли, что сомнений не оставалось - под золотой ступой покоилась сама дочь Небесного Владыки, возлюбленная Белого Тигра - Лишана.

Он тихо склонился над ложем и коснулся её губ - своими. Уля ожидала, что дрогнут сомкнутые веки, и, как в сказке, девушка вздохнет и проснется. Но ничего не произошло. Шон просто выпрямился и отвернулся от ложа. Ульяна вздрогнула, только теперь поняв: взгляды всех присутствующих были устремлены на неё.

22

– Ты хотела знать, зачем ты здесь?
– Шон говорил тихо и медленно, в такт неторопливым шагам.

Он приближался, и Уле показалось, что она во сне, когда надвигается что-то страшное. А убежать нельзя, как ни старайся.