Вечная любовь
Шрифт:
Ульяна невольно позавидовала ей: все эти века рядом был безумно влюбленный в Принцессу человек. Оборотень, лишившийся ради Лишаны половины себя, своей звериной сути. Тот, кто из божественного помощника стал рабом. И все равно оставался рядом. И делал почти невозможное, чтобы вернуть возлюбленную.
– Потерпи немного, - Ульяна наклонилась к телу так, чтобы никто не услышал, что она шепчет в украшенное массивной сережкой ухо.
– Потерпи. Скоро ты проснешься!
Аиджи легко вела церемонию.
Ульяна так же легко подчинялась.
И следила за каждым жестом, за каждым произнесенным жрицей словом. И даже за мелодией заклинания.
Когда-то, в первый свой визит в Гробницу, Ульяна чуть не погибла. Сейчас же она шла на риск сознательно, используя тот же прием, что и Жрица. Теперь у неё было преимущество, никто в этом зале не подозревал, что ей известен полный ритуал. И все его опасные моменты. Лишана не зря делилась своими воспоминаниями. Нет, не так. Не делилась. Она сливалась с Ульяной в единое целое, и теперь невозможно было вспомнить, что знала одна, а что - другая.
Аиджи все-таки догадалась. Она уже занесла нож над спокойно лежащей на крышке саркофага жертвой, как вдруг застыла, а в глазах поочередно отразились удивление, понимание и... ужас. Нож замер, так и не опустившись, и этого мгновения как раз хватило Цилиню, чтобы вывернуть Жрице руку. Клинок со стуком упал на резной нефрит, оставив после себя белесую выемку.
– Отойди!
Аиджи огляделась. В зал врывались вооруженные люди. Челядь, на которую потомки небожителей привыкли не обращать внимания. Среди слуг виднелась униформа стражи. И городской, и храмовой. Кухонные работники вооружились ножами и вертелами, но выглядели при этом так же внушительно, как и воины.
Прежде чем Аиджи опомнилась, на её шее щелкнул замок ошейника, а лодыжки сковали браслеты.
– Ты что творишь?
– визг Жрицы отразился от стен и взлетел к своду Гробницы.
Врата содрогнулись.
Ульяна, успевшая подняться навстречу Цилиню, упала на колени, зажимая уши. Но, кроме неё, остальные тоже услышали этот удар. И отшатнулись.
Ланни поднял ритуальный клинок. По его знаку из толпы выступили трое мужчин. Ульяна узнала дознавателя и улыбнулась:
– Я рада, что ты жив.
– Держите её!
– велел Ланни.
– Еще ничего не окончено!
Рука Ульяны взметнулась, останавливая мужчин:
– Не надо. Я не убегу.
И улеглась обратно на жесткий нефрит. Спокойно, словно в уютную кровать.
Карий взгляд встретился с зеленым.
– Прости, - чуть шевельнулись тонкие губы, - так надо.
– Я знаю, - прошелестело в ответ.
Речитатив заклинания на миг перекрыл даже шум битвы. Уля улыбалась, глядя на поднимающийся клинок. Из чаши в изголовье лился туман, и она лежала, как в невесомом облаке.
Страха не было. Вместо него пришло облегчение. Сейчас все закончится и исчезнет эта выматывающая тоска. Лишана проснется и остановит демонов, она найдет способ запечатать Врата и остаться в живых. А Шон сумеет вернуть свою любовь. В это она верила свято.
– Остановись!
Расталкивая людей, к распустившему лепестки лотосу протиснулся Шон. Он легко перескакивал с дорожки на дорожку, словно между ними не ртуть текла, а простая вода.
– Остановись!
И, видя, что нож продолжает опускаться, сорвал с пояса собственный.
Рукоять ударила в запястье. Цилинь зашипел от боли, но клинок не выронил. Правда, заклинание было нарушено, следовало начинать его сначала.
– Да что же это за день такой? Даже умереть не дадут спокойно!
Она смотрела на разъяренного Тигра и не замечала, как бледнеет от злости Цилинь.
– Зачем тебе умирать? Разве жизнь не прекрасна?
– Зачем она мне, если все, что я люблю, будет уничтожено? Шон, я сама так решила. Отойди!
– Ты слышал, что она тебе сказала, тупица?
– Я разговариваю не с тобой, рогатый!
– отмахнулся Шон, даже не повернувшись к Ланни.
– Уля, девочка, что же ты творишь? Не понимаешь, что он уничтожит тебя?
– Он поможет пробудить Лишану. Принцесса запечатает Врата. И останется с тобой.
Громкий хохот не позволил договорить:
– Останется? Послушай, женщина, неужели ты настолько глупа? Неужели не поняла, что для того, чтобы запереть Врата, нужно рассечь душу Принцессы на девять частей?
– Ты обещал!
– возмутилась Ульяна.
– Обещал вернуть Лишану!
– А я и верну!
– по знаку Цилиня мужчины оттащили сопротивляющегося Шона.
– А потом выполню волю Небесного Владыки: запечатаю Врата. Я создан для этого.
С пола раздался злорадный смех:
– Нет ничего слаще, чем ссоры в стане врага!
– Аиджи косилась на Врата. Их узоры побагровели, словно набухли кровью.
– Ланни!
– взвыл Шон.
– Остановись! Я...
Ульяна вдруг улыбнулась. Она смотрела на Врата. Она видела, как золотые тела драконов сотрясает агония. Видела Лишану и знала: Принцесса тоже не сидела без дела все эти тысячелетия. Стоит ей вернуть тело, и Врата захлопнутся. А Принцесса останется жить. Цилинь переиграл сам себя.
– Шон, не надо. Пусть все идет своим чередом!
– с этими словами она вернулась на саркофаг.
– Вы не понимаете! Я... разгадал загадку!
– Тигр оттолкнул мужчин и вытащил из-за пазухи сверток.
Ульяна узнала шелк, что закрывал дверь в кабинет во Дворце. Шон торопился, и черепки головоломки попадали на камни. Один подкатился к самому краю, и Цилинь скинул его в глубины ртутного озера:
– Мне все равно, что ты там разгадал. Врата вот-вот падут, и я не смею рисковать! Держите её! И его тоже!
– Ты не понимаешь! Мы можем сохранить Ульяне жизнь! Уля, скажи же ему! Я не могу потерять еще и тебя!
Но её уже скрутили и распластали на камне. Несмотря на ужас положения, Ульяна чувствовала, как от счастья петь готова: Шон звал её, боролся за неё. Хотел, чтобы она жила!
Увы, было поздно. Из уголка глаза скатилась одна-единственная слезинка, и подбиравшийся к лицу туман испуганно отшатнулся. Ритуальный нож взметнулся в третий раз за это утро.
45
<