Чтение онлайн

Херн пришел в себя в пещере, укутанный в меха. Он незамедлительно вскочил на ноги и даже не заметил, как сделал это с легкостью, непостижимой для того, чье колено было раздроблено. Да и плечо не ныло. Порезы на животе были замазаны каким-то вязким веществом коричневого оттенка. В области левых ребер темнел большой кровоподтек. На выходе из пещеры Херн столкнулся со своими спасителями. “Какая честь спасти вас, Херн-охотник, — произнес белоснежный зеленоглазый волколак. Прочие волколаки опустились на колено. — Мы ощутили ваше присутствие и поспешили на помощь. Жаль, прибыли поздно. Но не совсем. Вы целы”. Уж кого, а Обращенных Херн даже и не думал здесь повстречать. Скажем так, он вообще не думал когда-нибудь повстречать их после вынесенного на совете решения об изгнании всех волколаков на Крайний север. Белошерстный волколак рассказал Херну о многом: о других группах Обращенных, воспротивившихся изгнанию, об их жизни и смерти, заключающейся в потери сознании и превращении в подобие Исконных волколаков, а также о своем страхе попасть под влияние Обращенного предводителя стаи и возрожденного Вольги. “Мы существовали в наиболее отдаленных и безлюдных землях, дабы не возрождать в человечестве погребенных страх перед зверем. Узнав о начале Второго нашествия, мы не решились выступить, боясь невольно обернуть свою силу против людей, — рассказывал Белошерстный. — Бывший предводитель Исконных волколаков долго выслеживал нас. Многих подчинил. Он был очень хитер и мудр в своих действиях”. Тут он высказал свою благодарность Херну за то, что тот даровал Обращенным рецепт защищающего от Зова отвара. “Я не мог позволить Вольге подчинить Агнетту, — одолеваемый воспоминаниями, ответил Херн. — Она бы потащила за собой всех Обращенных. И не только”. Тут оба недолго помолчали, вспоминая Агнету — девушку-героиню, представительницу остатков племени Таифалы, противостоящая волколакам на северо-западе от настоящего места. Херн познакомился с ней на поле боя, когда её разум одолевал Зов. Херн не убил её, как это обычно делал с подчиненными Зову людьми, но спас, насильно влив в глотку отвар. Неожиданно нагрянувшая метель определила победу волколаков. Херну, Агнетте и ещё нескольким воинам повезло найти помощь у Обращенных. Последние были очарованы как внешней, так и внутренней красотой Агнетты (во многом поэтому они и спасли их всех). Впоследствии она очень сдружилась с Обращенными и, несмотря на уговоры, не вернулась к людям. Тогда Херн поделился с ней рецептом отвара и обещал навещать её. Однако война не позволила ему сдержать обещание, хотя он и поддерживал Обращенных. Последнее, что он слышал, так это пленение Агнетты и её казнь за пособничество Обращенным. Уже пребывавший в Хвойном крае Херн узнал об этом через год после события.

“Мы изучали знания мудрецов, надеясь вернуть наши человеческие обличья, — с сожалением говорил Белошерстный. — Наши потуги были тщетными. Нет такого знания, дарующего Обращенному его первоначальный облик. Но мы не отчаивались. До тех пор, пока Агнетта не покинула нас, — Белошерстный, вероятно, хотел поговорить о ней, но Херн не горел желанием. — Мы существовали тысячи лет, терпеливо ожидая припасенной для нас участи. И тут объявился призрак Первого нашествия в твоем лице! Герой среди Обращенных. Легенда, оказавшаяся явью! И мы ожили. И вылезли из своих укрытий. И восстали против волколаков”.

Вот оно — долгожданное признание! Но не от людей. И не от волколаков. От существ, пребывающих между этими сущностями. Вся помощь, когда-либо оказанная Обращенным, забылась как-то сама собой. Желая выслужиться перед людьми, он совершил не меньше (и даже больше) хороших поступков, это точно, но они остались без признания тех, ради кого были сделаны. Безвольные волколаки не имели рассудка, откуда им вообще было знать о героях? Благодарность Обращенных не только существовала (о чем Херн и помыслить не мог), но и пережила проверку временем. Она осела в их сердцах на долгие тысячелетия. Херна переполняли радужные эмоции. Чувство эмпатии подталкивало обнять всех и каждого в группе Обращенных и пообещать им защиту и отмщение. Однако он сдерживался, опасаясь стать жертвой собственной наивности. Ещё Вольга учил его остерегать подобных оплошностей, ибо доверие, в его понимании, самое противоречивое чувство, полное силы и близости, но хрупкое и обманчивое. А вдруг Обращенные уже под контролем Зова? Нет, быть не может! Тогда они бы не спасли Херна, а, наоборот, добили. Да и нет здесь никакой уловки! Херн наконец-то обрел тех, в чьих глазах он значился героем и спасителем. Он поручился за их защиту. Он даже не желал отправляться с ними на юг, к месту грядущей битвы. А зачем? А если их всех перебьют? Тогда он уже не будет героем. А если их перебьют, но люди все равно одолеют Вольгу? Возможно, он будет героем для людей. Но как же Вольга? Даже после предыдущей битвы Херн хотел спасти его. “От битвы не уйти, — с горечью подумал Херн. — Сражение есть единственный шанс закончить войну”. Он поднял Обращенных на последнюю битву, объявив им о своем противоречивом намерении не губить Вольгу, а переманить его на свою сторону. Обращенные восприняли эту весть противоречиво, не совсем понимая причин оставлять Вольгу в живых. Были те, кто воспринял слова Херна иначе, мол с Вольгой невозможно расправиться физически. Дабы развеять все домыслы, Херн объяснил всем причину своего решения, с которой согласились отнюдь не все. “Первый волколак лишен сердца, — убеждали его. — А его трезвый рассудок пронизан жестокостью и ненавистью”. Херн не согласился, подкрепив отказ словами об их отношениях. Волколаки напоминали ему о последствиях его последнего “разговора” с Вольгой. “Он не зверь. Он точно такой же Обращенный, как и вы, но с правом принимать человеческое обличье, — отвечал Херн. — У него есть разум, есть душа и, что немаловажно, есть сердце, запрятанное под толстым слоем нерушимых ничем убеждений. И я собираюсь разрушить их. И я, как самый близкий ему человек, сделаю это”. Колеблемые сомнениями Обращенные доверились ему. Белошерстный дал Херну флягу с отваром и посоветовал выдвинуться как можно раньше, пока он занимается призывом оставшихся а севере групп Обращенных. Херн высказал желание помочь, но тот отказался, заявив, что с такой работой ему проще справиться в одиночку. Херн не настаивал. “Я отыщу вас, будьте уверены”, - сказал Белошерстный и скрылся. Херн запрыгнул на спину наиболее крепкого Обращенного, и вся группа устремилась к проходу в Снежном хребте.

По мере приближения к югу Херн не ощущал потепления, хотя ожидал как раз-таки обратного. Север, казалось, уже распространился по всей земле, а значит, Вольга уже мог вовсю сражаться на территории, в прошлом подвластной одному только солнцу. Херн переживал, что не успеет к началу битвы, а потому просил Обращенных поторопиться. Снежный хребет уже маячил над заснеженными верхушками деревьев. Перепрыгнув через ущелье, слева от головы Херна пролетели две стрелы. Ещё две отлетели от волчьей шкуры. Обращенные остановились. Херн спрыгнул на землю и поднял руки. Обращенный своевременно закрыл его спиной, защитив от ещё парочки стрел. “Мы не враги, не стреляйте!” — прокричал Херн. Стрелы летели дальше. “Мы не на стороне волколаков, — продолжал Херн. — Давайте поговорим!”. Осыпанные стрелами Обращенные исчезли в белеющих зарослях, откуда за шкирку притащили четырех лучников и бросили к ногам Херна. Судя по доспехам, загару, да и внешности в целом — они были южанами. Херн и рта не успел открыть, как те бросились к его ногам, умоляя о пощаде. Херн просил их не бояться, повторив фразу о том, что они пребывают на одной стороне. “Мы от Ядвиги, она призвала Обращенных”, - перебил их Херн, не зная, зачем упомянул об Обращенных, ибо вряд ли они знают о таком делении. Недоумевающие южане переглянулись. Херн вновь повторил имя Ядвиги. “Вот, да! Ядвига, все верно! Нам нужно к”, - Херн заткнулся. Его взгляд тяжелым грузом свалился на снег. Зрачки не шевелились. Он застыл на месте, словно статуя. Ушки волколаков навострились. Херн вскочил на звериную спину и рванул. То же сделали и Обращенные, закинув на свои спины южан.

Исконный волколак спрыгнул откуда-то сверху, всем своим весом вбив Обращенного в сугроб, и разодрал тому пасть. С виду мерзкий, обглоданный, весь испещренный глубокими, местами обнажающими кости, ранами, источающий гнилостный запах, — таким выглядели нынешние ручные зверьки Вольги. Отчего же они стали такой отвратительной наружности? Не отражали ли они душу самого Вольги? Неизвестно. Херн почувствовал нагоняющий их, словно облако, Зов. Он велел всем ускориться, но было уже поздно — стая Исконных уже была на хвосте. “Где же Хоу с его стрелами”, - с досадой подумал Херн. Исконные волколаки резво и смертоносно выпрыгивали из-за непроглядных заснеженных ветвей, сражая Обращенных одного за другим. Подчиненный Зову южанин обхватил своего Обращенного за шею и повел вправо, прямиком в хвою. Cами Обращенные становились жертвами Зову и нападил на своих же. “Влево!”, - воскликнул Херн. Обращенный ушел влево, таким образом избегнув вражеской атаки, и, проскользнув через участок поваленных деревьев, побежал дальше. Отскочив от крайнего дерева, он вылетел из леса. За ним оставшиейся Обращенные, уже смешавшиеся с Исконными. Проход уже впереди. Промчавшись через границу севера и юга, Херн узрел южную армию, щитовой стеной окружившую брешь в хребте. На высоких позолоченных, да ещё и шипастых щитах были выбиты рисунки солнца, пламенные языки которого буграми распространялись по всей поверхности. Позади стояло три ряда крупных воинов в тяжелых латах, усеянных разного размера шипами. За их спинами уже выстраивались все прочие воины — основная часть южной армии. Растолкав первые ряды, показалась и Ядвига. Её слегка рассеянный взгляд вряд ли можно назвать приветливым, но хотя бы не ненавистным. Затянутое тучами небо рассекла горящая стрела, устремленная в собравшуюся в проходе стаю. Искра. Теплый свет прокатился по заледенелому снегу. За взрывом последовал ещё один, словно усиливающий своего предшественника. Волколаки растаяли в поднявшемся кверху пламени. Взрывная волна с размаху выбила Херна со спины, забросив его в тыл к южанам. Отдельные воины уже подчинились Зову и сеяли раздор в своих рядах. Особые неприятности доставляли облаченные в тяжелые доспехи мужи, вооруженные булавами. На созданной снежными валунами возвышенности встал Вольга, окружив себя оставшейся стаей. Это его последняя атака. Он направил на южан неровный обрубок Риградена, и волколаки, взвыв, ринулись напролом. Воины прижались плечами к своим щитам, покрепче уперлись ногами в снег. Они ощущали постоянный приток сил от предельно сконцентрированной на своей роли Ядвиги.

Тактика мощного звериного тарана претерпела крах. Защитные ряды проявили высшую степень мужества и не дрогнули под напором стаи. Те немногие, кто протискивался меж щитов, забивались булавами. Волколаки все чаще запрыгивали в тыл, минуя защитные стены, и сражались уже с тяжеловооруженными воинами. Щиты перестали быть преградой, а значит Ядвиге следовало сосредоточиться на другом участке битвы. Вольги нигде не было видно до тех пор, пока мужи не заприметили более крупного, чем прочие, зверя, ведущего бой достаточно вдумчиво. Ядвига советовала командирам направить основную часть армии к Вольге. “Покончим с ним — покончим со всей стаей, — заявляла она. — Он силен, но не справится со всей армией в одиночку. Это будет наша тактика молниеносного боя”. Командиры прислушались к ней. Вольга этого и добивался. Заметив повышенное внимание к себе, он начал увиливать от стычек с воинами, пока его звери подъедали их хвост. Обеспокоенные командиры велели воинам вернуться к оборонительной тактике и держать строй. И эта команда была бы выполнена, если бы не плотно осевший в головах мужей Зов.

— Дай мне сил сразить с Вольгой, — просил Вольга, поравнявшись с Ядвигой. — Я одолею его, обещаю.

— Не мешай мне! — Ядвига напряженно следила за развитием битвы.

— Мы не одолеем их грубой силой! — Херн взял её за плечи и повернул к себе. — Взгляни вокруг! Холода севера уже здесь и вскоре весь юг будет таким! Мы воюем на их территории, Ядвига. И ладно мы, но южане к таким условиям совсем не готовы!

— Я верна своему слову и не стану тебе помогать! — Ядвига оттолкнула его и вернулась на свое место. — Я ни за что не прощу тебе Маунтин. Никогда.

— Я тоже верен своему слову, — припомнив Гармунда, сказал Херн. Он двумя глотками испил содержимое фляги и в открытую кинулся на Вольгу, преодолевая ревущее яростью и железом сражение. Он был не столь гибок и верток, как Хоу. Мечущиеся волколаки задевали его лапами, танцующие клинки раздербанили его рукава, оставив неглубокие порезы, а всеобщий хаос слепил и путал его. Получив свою долю ранений, он все же достиг Вольгу, на тот момент по частям вытаскивающего человека из разломанных доспехов. Херн зашел ему за спину и атаковал. Меч разлетелся на куски. Он увернулся от когтистых лап Вольги и, взяв с земли меч павшего воина, атаковал ещё раз. Меч вновь разлетелся. Херн продолжал, сосредоточенно улавливая нужный момент для точного удара. Уловив его, Херн налетел на врага и рассек ему щеку изнутри, по самые скулы. Разгневанный Вольга пошел на Херна, орудуя длинными когтями. Отбросив рукоять разбитого меча, Херн вырывал из руки падающего с растерзанной грудью воина меч и разрубил ему морду — точнее, верхнюю челюсть. Закрыв пасть, Вольга отступил. Херн не упускал его из виду, сыпя ударами. Он ощущал присутствие Ядвиги, ощущал её силу, льющуюся по телу. Преследование длилось недолго, так как Вольга затерялся в битве. Заняться поисками своего в каком-то роде отчима, Херну не позволили волколаки. Очеловеченный Вольга неожиданно вынырнул справа. Лезвие Риградена блеснуло в руке. Херн не мог отразить Риграден простым мечом, однако смог немного изменить его курс, приняв меньшую часть вероятного смертельного ранения.

”Я не хочу сражаться с тобой, — начал Херн, прежде чем Вольга напал на него. — И я не хочу наблюдать за погибелью близкого мне человека! Пожалуйста, позволь мне, — Вольга разрубил очередной меч, задев плечо говорящего. — Я был с тобой, когда ты предлагал обновить человечество. Это верная мысль, так как происходящий до нашествия упадок…словом, люди бы вскоре уничтожили сами себя! Но тобой двигало созидательное начало! Никак не разрушительное, — Риграден крошил мечи Херна, хотя его лезвие тупилось, покрываясь неровностями. — Я хочу сказать, что все мы можем жить в мире! Мы можем существовать все вместе. Это возможно, — Вольга зарубил двух вмешавшихся воинов, третьему свернул голову. — Твоя стая уже пала, и эти трухлявые волколаки не изменят положения”. Взбешенный безразличием к своим словам, Херн ушел влево и, взявшись за Риграден левой рукой, правой надломил остаток клинка. От легендарного меча осталась одна костяная рукоять. Изумленный произошедшим Вольга оставался открытым для атаки достаточно долго, дабы Херн успел что-то предпринять. Охотник разрезал его грудь осколком Риградена, после чего, выбив из руки костяную рукоять, переломил её левую плечевую кость. Боль привела Вольга в чувство. Он неуклюже отпрыгнул назад и даже упал, не способный удержать равновесия.

— Теперь-то ты выслушаешь меня? — спросил возвышающийся над ним Херн, сжимая в окровавленной руке осколок Риградена.

— Я тебя выслушал, — ответил Вольга. — Что ещё ты хочешь услышать в ответ? Признание поражения? Я признаю его. Но это бессмысленно. Война, знания, борьба, победы, поражения, народы, слова — все это не имеет и толики смысла. Весь смысл жизни состоит в познании чего-то, обретение его смысла. А если в нем нет смысла, то и в познании его нет, как нет, собственно, и в жизни.

— Обращенный здорово повредил твой разум. Ты говоришь, — Херн изо всех сил пытался понять сказанные им слова. — Нет, стой, это бред.

— Мудрость Обращенного была безграничной. Она…возможно, она могла бы стать тем самым светом, благодаря которому наше деревце могло бы цвести целую вечность! Но вышло иначе. Я искренне раскаиваюсь в его убийстве.

— Нет, ты сделал все правильно! Мы сделали…

— Это ошибка. Этим убийством я перекрыл доступ воды к дереву. А без воды оно точно увянет. Бесполезно что-либо тебе объяснять. Да и, как я уже говорил, бессмысленно.